Как пишет CBC, молодые канадцы (15–24 года) сейчас сталкиваются с самым сложным рынком труда со времён середины 90-х (не считая пандемии). На старте карьеры — пустота: вакансий мало, конкуренция высокая, работодатели режут найм, а молодёжь массово вынуждена соглашаться на временные или неквалифицированные работы.
23-летняя выпускница из Калгари Сара Чанг говорит прямо: «всё очень мрачно». Найти работу по специальности не удаётся, планирует уходить в магистратуру.
Ситуацию усугубляет рост числа временных иностранных работников, вытесняющих канадскую молодёжь с рынка, особенно в сферах вроде общепита и ритейла. Параллельно на экономику давит инфляция, замедление потребления и торговая война с США.
Экономисты называют уровень молодёжной безработицы «канарейкой в шахте» — тревожным сигналом для всего рынка труда. Как отмечает экономист Чарльз Сент-Арно, при спадах первыми теряют работу именно молодые и новые сотрудники.
И последствия могут быть долгими: феномен “wage scarring” давно описан — начало карьеры в условиях рецессии ведёт к сниженным доходам на многие годы вперёд. Выпускник-инженер из Онтарио, перебивающийся подработкой в садовом центре, честно говорит: «я просто жду, когда наконец начнётся жизнь».
В то время как их родители к 25 уже строили карьеру и покупали жильё, канадская молодёжь 2025-го мечтает хотя бы зацепиться за первую нормальную работу.
Maple Barrel пересказывает и сокращает публикацию по-русски, сохраняя ссылку на оригинал.