В 1960-х маленькая Арлин Кинг из Британской Колумбии болела корью — настолько тяжело, что не могла надеть обувь. Её младший брат перенёс судороги от жара. Шестьдесят лет спустя доктор Кинг, ставшая одним из ключевых специалистов по общественному здоровью в Канаде, говорит: корь — вовсе не “безобидная детская болезнь”, как иногда пытаются представить.
До появления вакцины в 1963 году корь свирепствовала: школы закрывались, десятки тысяч детей болели ежегодно, многие становились глухими, получали воспаление мозга или умирали.
От одной дозы к двум
Доктор Гастон де Серр из Квебека в 1989 году столкнулся с вспышкой в 10 000 случаев, несмотря на почти стопроцентную вакцинацию в школах. Его исследования показали: одной дозы недостаточно. У части детей иммунитет не формировался (так называемая первичная неудача), а у других со временем ослабевал (вторичная).
«Чтобы искоренить корь, нужна двухдозовая программа», — объяснил де Серр.
И хотя США ввели её ещё в 1989-м, Канада тянула до середины 1990-х.
Национальная мобилизация
В 1994 году Оттава подписала с другими странами Америки соглашение об устранении кори к 2000 году. А уже в 1996-м стартовали масштабные “catch-up” кампании: в школьных спортзалах по всей стране вакцинировали миллионы детей.
Доктор Моника Наус, тогда руководившая программой в Онтарио, вспоминает:
«Мы привили четыре миллиона школьников всего за шесть недель. Это был мой самый гордый момент — мы буквально увидели, как болезнь исчезает на глазах».
Через два года, в 1998-м, Канада официально получила статус страны, ликвидировавшей корь.
Возврат болезни
Но теперь этот статус под угрозой. С октября 2024 года вспышка, начавшаяся в Нью-Брансуике, распространилась по стране — более 5000 случаев за год. Болезнь снова циркулирует, и Канада может потерять своё достижение впервые за четверть века.
Доктор Джеймс Талбот, бывший главный санитарный врач Альберты, сравнивает борьбу с инфекцией с военной кампанией:
«Нужно быть настороже, действовать быстро и слаженно. Пока мы это делали — корь исчезла. Но стоило ослабить внимание — и она вернулась».
Он считает, что страна утратила тот самый единый подход, который когда-то помог победить вирус. Но видит и шанс на восстановление:
«Если признаем, что это серьёзный провал, и создадим научно обоснованный план с политической волей довести его до конца — пусть даже за 10–15 лет — у наших детей будет безопасное будущее».
Maple Barrel пересказывает и сокращает публикацию по-русски, сохраняя ссылку на оригинал.