Что случилось с легендарной монреальской дыней?

Век назад жители Манхэттена, желавшие изысканного десерта, могли надеть парадный фрак, занять столик в ресторане с белыми скатертями и заказать сочный ломтик монреальской дыни. Удовольствие было недешёвым: кусок зеленомясой дыни стоил столько же, сколько стейк, то есть один доллар, что в сегодняшних деньгах составляет около 30 долларов.

В свою эпоху монреальская дыня считалась «шампанским» среди дынь. Газета 1885 года описывала её как «крупнейшую по размеру... почти круглую, приплюснутую с обоих концов, глубоко ребристую, с зелёной сетчатой кожурой и очень плотной мякотью самого тонкого вкуса». Отдельные плоды весили более 40 фунтов (около 18 килограммов), а королева Англии получала одну дыню ежегодно, тщательно упакованную в деревянную корзину, защищавшую хрупкий плод.

Но затем монреальская дыня исчезла. Потом вернулась, а затем снова погибла. Сейчас же выращивают уже её потомка: культуру возродила группа монахов-траппистов в абатстве северо-восточнее Монреаля.

«У монреальской дыни есть сюжет, которого нет ни у одного другого фрукта или овоща», говорит журналист Барри Лазар, впервые написавший об этом плоде в наше время, в статье для The Montreal Gazette в 1991 году.

Известная также как мускусная дыня или дыня с ароматом мускатного орешка, монреальская дыня заинтересовала Лазара во время прогулки по своему району. «Я смотрел на улицу, на которой живу, Олд Орчард, и размышлял о том, каким было это сообщество, и понял, что здесь по сути были фермерские поля», рассказывает он. «Речь о XVIII веке или даже раньше».

Городской район Лазара в Монреале, Нотр-Дам-де-Грас, когда-то представлял собой сельхозземли на солнечном склоне с идеальным дренажом и богатой почвой, удобренной конским навозом с четырёх городских ипподромов. Но по мере роста города дома вытеснили фермерские поля, и монреальская дыня потеряла свою плодородную землю.

«По мере того как объёмы конского навоза сокращались, сокращалось и земледелие, а жилая застройка увеличивалась», объясняет Лазар.

После публикации о дыне коллега Лазара по Gazette, Марк Абли, не мог выбросить эту историю из головы. Насколько мог судить Лазар, семян дыни не осталось вовсе, но Абли всё же нашёл их в коллекции Министерства сельского хозяйства США в Эймсе, штат Айова.

Когда небольшой коричневый конверт с семенами доставили в редакцию, Абли пришёл в восторг. Он знал единственного человека, кому мог доверить их выращивание: Кена Тейлора, органического фермера с острова Иль-Перро недалеко от Монреаля. Тейлор преподавал химию в местном колледже, но настоящей его страстью было выращивание органических и реликтовых фруктов, таких как азиатские груши и около 300 сортов помидоров, которые, казалось бы, не должны расти в монреальском климате.

«Для любого фрукта, который вы только можете назвать, у меня есть свой подход, и я над ним работаю», говорит ныне 77-летний фермер.

К осеннему урожаю Тейлору удалось вырастить дыни, которые заставили бы нью-йоркца рубежа веков крутить усы в предвкушении: некоторые плоды весили до 25 фунтов (около 11 килограммов). В последующие годы Тейлор передавал семена фермерам-любителям и семенным компаниям, а местное историческое общество для сбора средств выпустило футболки с изображением легендарного плода.

«Многие люди не смогли ничего добиться, но я знаю тех, у кого получилось выращивать монреальские дыни, и мне довелось попробовать некоторые из них», говорит Лазар. «Мне показалось, что это было превосходно. По вкусу это было что-то между канталупой и медовой дыней, когда плод идеально созревал, а кто-то даже сделал из неё джем и подарил мне, это было по-настоящему приятно».

Тейлор выращивал дыни четыре или пять лет, продавая их местной компании по доставке продуктов и раздавая семена всем желающим.

«У неё была та самая зелёная мякоть, пряная, с лёгким мускатным послевкусием. Очень сладкая, очень приятная», говорит он. «Но во многие годы урожай получался не очень удачным».

Проблема в том, что монреальская дыня крайне капризна. Её нужно высаживать раньше других дынь, размещать в проветриваемом месте и поднимать над землёй. Даже при всём этом уходе ей требуется идеальная погода. Семенные компании не хотели продолжать выращивать эти дыни самостоятельно, а Тейлор не был заинтересован заниматься этим на постоянной основе.

Тут на помощь пришли монахи.

Когда монреальская дыня поражала воображение нью-йоркцев на рубеже XX века, монахи-трапписты в Ока, недалеко к северо-западу от Монреаля, работали над новыми продуктами питания в своей сельскохозяйственной школе.

Они создали сыр Ока (возможно, самый известный сыр Квебека), курицу породы шантеклер (адаптированную к суровым зимам провинции), а в 1912 году брат Атаназ Монтур скрестил монреальскую дыню с банановой дыней, создав дыню Ока, у которой оранжевая мякоть и около 10 ребёр.

Когда в Квебеке произошло разделение церкви и государства, сельскохозяйственная школа перешла в руки университета, и дыня Ока отошла в тень, поскольку канталупы вроде сорта «Атена», распространённые сегодня в продуктовых магазинах, выиграли конкуренцию за популярность. Но, как и её легендарная зеленомясая родственница, она вернулась благодаря паре случайностей.

Пятнадцать лет назад Жан-Франсуа Левек, органический фермер, увлечённый реликтовыми семенами, изучал каталог Seed Savers Exchange и наткнулся на дыню Ока. Он слышал о легендарной монреальской дыне, но не менее заинтересовался и сортом монахов Ока.

Ферма Левека, Jardins de l’Écoumène, оказалась всего в нескольких минутах от нового монастыря монахов Ока, абатства Валь-Нотр-Дам в Сен-Жан-де-Мата. Так, в 2014 году он привёз монахам семена дыни Ока и был удивлён, что они понятия не имели, о чём он говорит.

«Они забыли, что именно их община изобрела эту дыню», говорит он. «Когда я рассказал им об этом, они очень воодушевились идеей снова начать её выращивать».

Монахи посадили семена, и дыни Ока выросли снова. Сейчас они выращивают около 40 полноценных плодов за сезон, которых хватает на всех 18 оставшихся монахов абатства. Фермеры-любители тоже выращивают дыню Ока благодаря семенам, которые продают Jardins de l’Écoumène и Nutritioniste Urbain, включающая их в наборы реликтовых семян.

Брат Бруно-Мари Фортен, монах на протяжении 48 лет, говорит, что предпочитает вкус дыни Ока обычной супермаркетовской канталупе, но не в этом причина, по которой они её выращивают.

«Главное, что это традиция», говорит он. «Монахи были учителями сельского хозяйства. Они написали несколько книг об агрономии, а затем эта связь была разорвана. Но, вновь занявшись выращиванием дыни Ока, мы отчасти восстанавливаем связь с нашим сельскохозяйственным прошлым».

Так дыня Ока продолжает жить, по крайней мере среди монахов и садоводов. Однако её предок, монреальская дыня, по большому счёту не сохранилась. Что заставляет задуматься: стоит ли вообще возиться с выращиванием капризных реликтовых культур?

Для Тейлора важнее сохранять сорта фруктов, которые хорошо растут и вкусны. По его мнению, яблоко сорта Макинтош не стоит того, чтобы его сохранять, когда есть более вкусные варианты. «И то же самое касается монреальской дыни, если говорить прямо».

Но для монахов-траппистов и Лазара эти дыни стоят затраченных усилий, хотя бы ради удовольствия рассказывать их сочную историю.

«Её не существовало. Потом она появилась, стала знаменитой, стала по-настоящему большой и важной... а потом умерла», говорит Лазар. «То есть у неё есть начало, середина и конец, а таких историй о фруктах или овощах не так уж много».