Кто на самом деле управляет аппаратом Марка Карни

Смешивать метафоры в тексте считается дурным тоном. Но этим летом, разговаривая с множеством людей из окружения Карни, колумнист Toronto Star Джастин Линг постоянно слышал две метафоры, описывающие то, как устроена нынешняя Оттава, и обе показались ему точными.

Первая — древняя притча о слепцах и слоне: каждый ощупывает свою часть животного и приходит к своему выводу о том, что это за существо. Тот, кто держит хобот, думает, что это змея, тот, кто держит бивень, — что это копьё. Люди за пределами самого узкого круга команды премьер-министра Марка Карни видят правительство, которое быстро движется, много ездит и часто делает заявления, но никто толком не понимает, как оно работает на самом деле, за пределами той части, до которой каждый может дотянуться сам.

Вторая метафора исходит от сотрудников аппарата: правительство Карни — это самолёт, который достраивают прямо в полёте. У него компактная, целевым образом собранная команда, унаследовавшая разваливающийся аппарат и спешно пытающаяся сделать его годным к полёту.

По словам Линга, за последние месяцы разговоров с видными либералами стало ясно: это правительство одновременно и то, и другое — слон-самолёт, который собирает сам себя на лету, и чью форму толком никто не знает. Это также правительство, которое скорее обойдёт проблему, чем станет её решать.

При этом Карни не сможет изменить Канаду, не говоря уже о мире, если не наладит базовые механизмы работы.

Линг пишет, что, по его сведениям, когда Карни вступил в должность, его ужаснула аморфная оргструктура, доставшаяся в наследство. Его предшественник предпочитал более плоский, децентрализованный аппарат премьер-министра, из которого власть расходилась во все стороны. Карни же хотел иерархическую систему с чётко определёнными ролями и зонами ответственности. В этой пирамиде он сам, разумеется, находится на вершине. И он, как сказали Лингу почти все собеседники, «жёсткий начальник».

Премьер-министр ожидает от своих сотрудников такой же интенсивной работы, как и от себя. Он безупречно пунктуален и того же требует от других. Если сотрудники не могут ответить на базовые вопросы на брифингах, он может резко прервать их и предложить вернуться, когда они будут знать материал. Когда команда предлагает разумный график объявления нового проекта или публикации стратегии, он, как рассказывали Лингу, может ответить: «Нет, мне нужно объявить об этом завтра». По словам одного из госслужащих, Карни производит впечатление «руководителя старой школы», а темп и требования, которые он задаёт, порой невозможно выдержать.

Карни лично взял под контроль огромное число вопросов. Если он пообещал депутату финансирование для акадийского фестиваля, он лично проверит исполнение этого обещания даже во время перелёта с саммита в Азии несколько недель спустя.

Но его требования и тон, которым он их высказывает, иногда переходят черту и становятся «контрпродуктивными», сказал Лингу один из либералов (в ходе работы над материалом он слышал и более красочные эпитеты). На совещаниях сотрудники были, по словам одного из источников, «ошеломлены» тем, насколько резкий тон он берёт со старшими советниками и некоторыми министрами.

Эта черта уже попадала в прессу, обычно в негативном свете. Но те, кто работал на Карни и с кем говорил Линг, были единодушны: они ценят, что он многого требует и от своих сотрудников, и от себя самого. Линг неоднократно слышал мысль, что лучше работать на требовательного начальника, добивающегося результатов, чем на приятного, который терпит посредственность (что, по мнению собеседников, хорошо описывало предыдущее правительство). Карни «строже всего относится к тем, кого знает лучше всего», сказал Лингу один бывший сотрудник аппарата. Он кричал на депутатов на заседаниях фракции, подтвердили два либерала, но только после того, как они не выполнили конкретное обещание.

Аппарат премьер-министра теперь, по крайней мере по культуре, работает как бизнес. Пирамида под Карни заметно меньше, чем в типичном правительстве: по оценке двух либералов, в аппарате премьера и офисах министров сейчас примерно на сто политических сотрудников меньше, чем было при Трюдо.

Карни уже сменил один состав старших сотрудников — партийных либеральных советников, которым, по его мнению, не хватало весомости частного сектора. «У них не было декодера Карни», — сказал один из источников. За прошедший год Карни занимался набором сотрудников и советников, которые либо понимают его методы, либо похожи на него по стилю.

Среди ключевых фигур — Марк-Андре Бланшар, глава аппарата, корпоративный юрист и бывший посол Канады при ООН, соперничающий с самим Карни по трудовой этике и, кажется, находящийся одновременно повсюду. Депутаты могут написать ему в любое время суток, и сотрудники хвалят его умение держать всё под контролем.

Противоположность Бланшару — главный секретарь Скотт Гилмор, бывший сотрудник дипломатической службы, колумнист и давний друг Карни. Изначально его наняли для консультаций по внешней политике и безопасности, но теперь его работа включает больше политической стратегии, что озадачивает некоторых либералов, поскольку последним крупным политическим проектом Гилмора была попытка возродить Прогрессивно-консервативную партию.

Ещё одна фигура — Майя Джонсон, американка, работавшая в предвыборном штабе Хиллари Клинтон в 2016 году и бывшая правой рукой Карни, когда тот возглавлял Bloomberg. Теперь она занимает новую должность главного операционного директора. По словам одного из либералов, её работа — это «процесс, процесс, процесс»: она умеет добиваться от окружения того, что нужно Карни, когда нужно и в той форме, в какой нужно, без необходимости объяснять ему это напрямую. «Очень немногие способны управлять его, — источник сделал паузу, — сложным характером». Именно здесь и нужна Джонсон. Все либералы, с которыми говорил Линг, делали это на условиях анонимности, поскольку аппарат Карни не любит обсуждать кадровые вопросы.

Те, кто преуспевает в «мире Карни», как правило, имеют резюме, выходящее за пределы политики. Тим Крупа недавно получил повышение до заместителя главы аппарата и главного экономиста. Андре-Лин Алле — главный советник Карни по Квебеку и главный представитель в либеральной фракции. Оба работали в правительстве Трюдо, но оба также успели поработать в частном секторе до возвращения в политику — Крупа, в частности, в Goldman Sachs, на той же площадке, где когда-то работал и сам Карни.

Когда нужен более откровенный совет, Карни обращается к внешним советникам, включая Джерри Баттса, давнего друга, который в своё время был одним из ближайших советников Трюдо, а теперь возглавляет Eurasia Group, и Брюса Андерсона, социолога и аналитика. Премьер-министр также часто консультировался с Жаном Кретьеном, который возглавлял правительство на протяжении десятилетия.

Затем, разумеется, есть Дайана Фокс Карни — экономист сама по себе, работавшая в различных аналитических центрах, занимаясь вопросами международного развития и изменения климата. Её считают голосом совести, напоминающим мужу не забывать о климатическом кризисе на фоне геополитических вызовов — хотя, как сетуют более прогрессивные либералы, это, похоже, не очень срабатывает.

Большинство либералов, с которыми говорил Линг, оценивают ближний круг Карни в единицах человек, и никто, похоже, не уверен в полном списке его доверенных лиц. Его личная записная книжка включает немало очень богатых и влиятельных людей, отметил один из либералов, в том числе миллиардера Майкла Блумберга.

Карни также опирается на Майкла Сабиа, секретаря Тайного совета и главу гражданской службы. Сабиа в своё время тоже был нанят Трюдо — сначала руководить Канадским инфраструктурным банком, затем стать заместителем министра финансов. На последней должности он продержался менее трёх лет — как писала тогда Globe and Mail, его разочаровала невозможность провести реальные перемены, — прежде чем уйти руководить Hydro-Québec.

Теперь он стоит во главе всей федеральной бюрократии и привносит в эту роль срочность, сказал один из госслужащих, добавив, что Карни и Сабиа ясно дали понять: появился «новый способ работы», и бюрократия пытается к нему «адаптироваться». Гражданская служба, например, знает, что Карни прочитает всё, хотя и очень быстро, поэтому теперь служебные записки содержат BLUF — краткое изложение главного вывода в начале документа.

Этот же госслужащий сказал, что бюрократия движется быстрее, чем многие внутри неё считали возможным. Но это не значит, что тенденция сохранится. «Ничего не ломается, — сказал он, — поэтому они продолжают давить». Рано или поздно система начнёт сопротивляться.

Когда Карни пришёл в политику, большинство канадцев соглашались с фразой «Канада сломана» — она описывала ухудшающиеся услуги, неспособность что-либо строить, управленческие провалы в системах, которыми канадцы когда-то гордились, и общее ощущение, что попытки решить проблемы только усугубляют их.

Эти впечатления разделяют и многие работники самого канадского правительства. Там слишком много руководителей и менеджеров среднего звена, система страдает от избыточности, что в итоге даёт посредственные советы, слишком медленное внедрение технологий, слишком высокие издержки и неспособность реализовать крупные инициативы.

Но хотя Карни и сократил гражданскую службу — сегодня там примерно на 22 000 бюрократов меньше, чем на момент его прихода к власти, — сокращения коснулись в основном контрактных, студенческих и стажёрских позиций. Это рискует усилить утечку кадров и сделать бюрократию ещё более «верхнетяжёлой».

«Они здесь не для того, чтобы чинить гражданскую службу», — сказал один из либералов. Вместо этого Карни и Сабиа превратили Тайный совет в своего рода «инкубатор» новых агентств и офисов для исполнения его повестки.

Именно сюда Карни назначил некоторых из своих самых влиятельных операторов. Создав Агентство оборонных инвестиций для управления закупками, он привлёк бывшего банкира (и нынешнего друга) Дага Гузмана. Он создал Управление по крупным проектам для проведения больших проектов через заросли государственных согласований и утверждений и назначил его руководителем нефтегазового менеджера Дон Фаррелл. Строительство жилья теперь находится в ведении хитро названной структуры Build Canada Homes, которой руководит бывшая заместитель мэра Торонто Ана Байлан.

Эти специально созданные агентства получают огромные полномочия утверждать, закупать и строить. Это прямая попытка обойти проржавевшую бюрократию.

Между тем команда, которая по идее должна приводить министерства в порядок — кабинет министров, — заметно менее влиятельна, чем обычно бывает в истории.

Некоторые министры Карни весьма влиятельны. Министр энергетики Тим Ходжсон, бывший коллега Карни по Goldman Sachs, считается его близким доверенным лицом. Министр жилищного строительства Грегор Робертсон стал внутренним критиком — хотя и «конструктивным», как говорят источники, — планов Карни по строительству нефтепровода на западное побережье. Но Карни, при всей своей колкости, предпочитает слышать такую критику, чем не слышать её вовсе. «Люди пытаются говорить ему то, что он хочет услышать, а он считает таких людей неумными», — сказал один из источников.

Нынешний кабинет был собран прежней командой советников Карни, и, по общему мнению, он работает плохо. Карни предпочёл разделить часть полномочий министров, передав их своей новой команде управленцев и созданным агентствам, а в некоторых случаях взял ответственность на себя. Он фактически сам выполняет функции министра иностранных дел, оставляя министру иностранных дел Аните Ананд, которую многие считают компетентной, но в принципе не подходящей для этой роли, лишь менее значимые участки работы.

Председатель Казначейского совета Шафкат Али, формально отвечающий за реформу гражданской службы, похоже, не разбирается в базовых вопросах своей сферы. Министр иммиграции Лена Диаб, курирующая одно из самых значимых направлений на данный момент, работает, по оценке источников, катастрофически плохо. Этим летом Канадский мусульманский комитет по общественным делам — организация, как правило, дружественная правительству, — выпустил открытое письмо с призывом уволить министра, указав на «устойчивую потерю доверия к руководству министра Диаб». Другие министры, похоже, относятся к своим обязанностям как к работе на полставки.

Призывы к перестановкам в кабинете и назначению большего числа либералов, соответствующих стилю Карни, нарастают. Но, по сведениям Линга, именно Кретьен убедил его, что перестановки в кабинете приносят больше хлопот, чем пользы.

Парламент при Карни тоже стал менее значимым. Вернулась практика омнибус-законопроектов — способа протащить крупное законодательство через Палату общин без серьёзных дебатов.

Карни регулярно посещает заседания фракции, на которых депутаты предлагают идеи, высказывают опасения и просьбы, и, похоже, относится к этому серьёзно. Его депутаты служат своего рода предупредительным сигналом о приближающейся политической опасности. Когда группа депутатов от Атлантической Канады сказала ему, что вводить тарифы на морепродукты — глупая идея, Карни отступил. Когда депутаты от Торонто выступили против планов расширения аэропорта Билли Бишоп, он прислушался.

Но факт в том, что у его депутатов стало меньше реальных дел, а их надежды на то, что упорная работа принесёт повышение до министерского поста, постепенно тают.

По логике «мира Карни», у премьер-министра лишь ограниченное число часов в сутках, чтобы менять мир. Он не может тратить слишком много времени на реформу гражданской службы или управление сложными характерами.

Это отчасти объясняет и его пренебрежительное отношение к парламентской пресс-галерее. Его, как известно Лингу, раздражают вопросы, которые он считает бессмысленными, например: «Когда вы в последний раз разговаривали с президентом Трампом?» Карни считает, что канадские СМИ слишком зациклены на процедуре и за деревьями не видят леса — и в этом, по мнению Линга, он не вполне не прав.

Карни регулярно проводит пресс-конференции, отвечая на вопросы в течение двадцати минут и обычно давая развёрнутые ответы. Но этим всё и ограничивается. Он редко даёт индивидуальные интервью канадским СМИ, предпочитая говорить с New York Times или Bloomberg (с оттавским бюро Bloomberg он тоже общался). Его аппарат мало объясняет, чем Карни занимается и что планирует делать дальше, что напоминает печально известные ледяные отношения с прессой экс-премьера Стивена Харпера.

Разница в том, что Карни и его команда одержимо читают канадские СМИ. Они чувствительны к критике с их стороны, поэтому просто решили их обходить. Своеобразные выпуски «Forward Guidance» на YouTube, которые Карни выпускает довольно регулярно, дают, пожалуй, самое ясное представление о его мышлении и планах.

«Моя цель, — сказал Карни в одном из таких видео, — объяснить максимально просто, что мы делаем как ваше правительство, почему мы это делаем и чего пытаемся добиться».

Но, как заметил один из либералов Лингу: «Многое можно себе позволить, когда у тебя преимущество в десять пунктов».

По словам Линга, в стране наблюдается довольно широкое согласие с тем, что Карни в целом действует верно. Даже лидеры оппозиции согласились, что прекращение переговоров с американцами было разумным шагом. Все партии хотят диверсификации в сторону Европы и за её пределы, все верят, что Канада может стать ядром нового альянса средних держав, и все в целом согласны с прямой помощью Оттавы бизнесу. Прогрессивным партиям не нравятся расходы на оборону и развитие нефтедобычи, а главная претензия консерваторов, похоже, сводится к тому, что Карни не сможет реализовать всё задуманное.

Так будет не всегда. Адреналиновый подъём, на котором держатся Карни и его команда, рано или поздно закончится, как и в любом другом правительстве. А канадцы ждут перемен в сломанных системах — а это возможно только в том случае, если Карни расширит круг компетентных исполнителей.

Эта парламентская сессия увидит «самое значимое законодательство за десятилетия», сказал Карни своей фракции в прошлом месяце. Не всё из него будет популярным: у правительства есть довольно спорные законопроекты, перешедшие с весны. Чтобы справиться с этим, ему понадобятся компетентный кабинет и поддерживающая фракция.

И если он хочет управлять ожиданиями и объяснять неудачи, ему стоило бы говорить с канадцами напрямую, а не только через пресс-конференции, видео на YouTube и американскую прессу. Восстановление доверия канадцев к собственным СМИ должно стать самостоятельной стратегической целью. Чем больше Карни сможет рассказывать о прогрессе, тем выше шансы превратить амбиции в реальность.

Есть признаки того, что либералы берут паузу, чтобы подумать, как сделать своё правительство эффективнее. Гилмор, по сведениям Линга, всё активнее собирает мнения со стороны о том, что работает, а что нет. Бланшар опрашивает людей о том, какие министры не справляются со своей работой. А сам Карни стал серьёзнее говорить о том, как заставить широкую публику работать в его темпе.

Если Карни сумеет заставить всех выполнять свою работу, наладить двигатель и объяснить предстоящую тряску так, чтобы пассажиры не начали кричать, у него есть шанс довезти всех до цели целыми и невредимыми.

Если же он не сможет объяснить даже устройство собственного правительства, всё может пойти не так. В одной из версий древней притчи слепцы, споря о том, каков слон — «такой» или «другой», — так и не приходят к согласию и в итоге начинают драться.