Суд Британской Колумбии рассматривает возврат права на досрочное освобождение убийц

Лучано Мариани спланировал убийство бывшей девушки после того, как она сделала аборт. В августе 2021 года он купил бейсбольную биту в магазине Value Village в Ванкувере и отправился на остров Ванкувер. Согласно материалам суда, он выслеживал дом Кэролайн Бернард перед рассветом, а в предыдущие недели изучал в интернете, в частности, «что делать, если веришь в принцип "око за око", а твоего ребёнка убили» и «сколько времени нужно, чтобы убить человека бейсбольной битой».

Чуть позже четырёх утра он выбил стеклянную раздвижную дверь в доме Бернард и забил её до смерти прямо в постели. Рядом находилась её четырёхлетняя дочь. Кэролайн Бернард было 41 год.

Два года спустя 45-летний Мариани признал вину в убийстве первой степени. Однако его адвокаты оспорили давнее канадское наказание за такое преступление, предусматривающее пожизненный срок без права на условно-досрочное освобождение минимум 25 лет: они заявили, что обязательный минимум без каких-либо исключений нарушает Хартию прав и свобод.

Раньше существовало небольшое исключение: оговорка о «призрачной надежде» позволяла подавать заявление на досрочное освобождение после 15 лет заключения. Но в 2011 году консервативное федеральное правительство отменило эту возможность. Адвокаты Мариани утверждали, что отмена «призрачной надежды» превратила единый обязательный минимум за убийство первой степени в жестокое и необычное наказание по смыслу Хартии.

В середине 2025 года, вынося приговор, судья Верховного суда Британской Колумбии Робин Бэрд назвал убийство примером «отвратительной жестокости», «исключительно насильственным» и «совершённым в холодной крови», причинившим глубокую и необратимую боль семье Бернард. Но при этом судья пришёл к выводу, что отсутствие «призрачной надежды» нарушает Хартию.

Как отметил судья, эта оговорка была «частью законодательного компромисса, который привёл к отмене смертной казни», и «важным элементом баланса» в наказании за убийство первой степени.

Решение судьи, действующее только в Британской Колумбии, восстановило возможность подачи заявления на УДО через 15 лет для осуждённых за убийство первой степени, включая самого Мариани. Теперь это решение рассматривают трое судей Апелляционного суда провинции, которые заслушали аргументы сторон в июне. Решение ожидается этой осенью. Если верховный суд провинции подтвердит восстановление «призрачной надежды», это, вероятно, приведёт к громкому разбирательству в Верховном суде Канады.

Семья Бернард до сих пор не оправилась от утраты. Мысль о том, что Мариани может выйти на свободу раньше 25 лет, не укладывается у них в голове.

«Я не могу понять этот закон, — написала в электронном письме мать Кэролайн, Маргарита Бернард. — Моя жизнь разрушена, и я никогда от этого не оправлюсь. Я буду жить с этой болью до самой смерти».

То, что начиналось как дело об убийстве, превратилось в конституционный спор и вывело на передний план философский вопрос о преступлении и наказании, который давно обсуждается узким кругом юристов и учёных: не слишком ли сурово Канада наказывает за убийство?

Парламент ввёл обязательный минимум за убийство первой степени полвека назад, когда страна отменила смертную казнь. С момента Конфедерации в 1867 году и до 1962 года в Канаде казнили 710 человек. Последние две казни через повешение прошли в тюрьме Дон в Торонто, за несколько недель до Рождества. Расследование The Globe and Mail, проведённое годом позже, выявило серьёзные вопросы относительно одной из этих казней, что способствовало росту общественного недовольства смертной казнью.

Наказание за преступление преследует три цели: сдерживание (отпугнуть людей от правонарушений), осуждение (выразить общественное порицание) и реабилитацию (вернуть осуждённого в общество после отбытия срока).

Дебаты о смертной казни и о том, чем её заменить, были напряжёнными. Свободное голосование в Палате общин завершилось со счётом 131 против 124. Полиция выступала за смертную казнь и настаивала, что пожизненный срок с минимумом 25 лет — единственная приемлемая альтернатива, хотя не привела эмпирических доказательств. На тот момент убийцы отбывали в среднем 16 лет.

Один депутат-либерал утверждал, что минимум в 25 лет жестче смертной казни. Но в Палате общин премьер-министр Пьер Трюдо заявил, что длительный срок убедит канадцев в том, что «те, кто незаконно лишил жизни другого человека, будут удалены из нашего общества на очень долгий срок».

Дэвид Коул, отставной судья из Онтарио и эксперт по вынесению приговоров, в недавнем интервью отметил, что произвольный минимум был намеренно жёстким, чтобы удовлетворить предполагаемое общественное мнение. «Во многом это было политическое решение», — сказал Коул.

Наряду с 25-летним минимумом Оттава ввела оговорку о «призрачной надежде», которая в ограниченных случаях позволяла некоторым убийцам подавать заявление на досрочное освобождение после 15 лет. Это рассматривалось как стимул к реабилитации.

В 1996 году либеральное федеральное правительство существенно ограничило условия применения этой оговорки. В 2011 году, вскоре после победы на выборах с большинством мест, консерваторы во главе с бывшим премьер-министром Стивеном Харпером в рамках своей программы жёсткой борьбы с преступностью отменили «призрачную надежду» для всех, кто был осуждён за убийство первой степени начиная с этого момента.

До дела Мариани конституционные иски против обязательного минимума за убийство первой степени уже подавались и терпели неудачу: судей не убеждали доводы о нарушении Хартии прав.

Более старые дела о «призрачной надежде» всё ещё проходят через судебную систему. С момента первого такого слушания в 1987 году и по 2024 год суды рассмотрели 247 подобных дел, согласно федеральным данным. Присяжные соглашались почти в трёх случаях из четырёх, дав возможность более раннего освобождения 179 людям.

Путь к «призрачной надежде» всегда был непростым: он требует безупречного поведения в заключении. Заявление на слушание оценивает главный судья провинции. Если оно одобрено, для положительного решения необходимо единогласное мнение присяжных на новом слушании.

Али Аль-Шаммари прошёл этот путь. В 2004 году, когда ему было 19 лет, он выступил соучастником убийства таксиста в Виндзоре, Онтарио, передав нож убийце во время столкновения, которое привело к гибели водителя. На слушании по его делу о «призрачной надежде» в начале 2024 года прокуратура выступала против досрочного освобождения, но присяжные единогласно согласились перенести дату его возможного УДО примерно на пять лет раньше.

Аль-Шаммари был освобождён в начале 2025 года. Совет по условно-досрочному освобождению Канады отметил длительное горе семьи жертвы — жены и троих детей таксиста, но сослался на оценки, согласно которым Аль-Шаммари представляет низкий риск повторного правонарушения. «Вы последовательно признавали свою ответственность и с уважением выражали раскаяние», — говорится в заявлении Совета.

Сейчас 40-летний Аль-Шаммари живёт в реабилитационном доме, регулярно посещает мечеть, занимается джиу-джитсу в спортзале, согласно отчёту Совета за июль. Ранее он работал в ресторане, но был уволен из-за сокращения штата.

По последним федеральным данным, из 1334 человек, приговорённых к пожизненному заключению за убийство первой степени, 979 всё ещё находятся в заключении. 79 человек, включая Аль-Шаммари, находятся на дневном УДО, а 276 — на полном условно-досрочном освобождении. Для пожизненных сроков полное освобождение не означает конец надзора: пристальное наблюдение продолжается до самой смерти. Типичное ограничение требует разрешения сотрудника по надзору для поездок за пределы района проживания. «Пожизненно осуждённые никогда больше не будут пользоваться полной свободой», — отмечается в обзоре Совета по принятию решений об условно-досрочном освобождении.

Кристофер Хикс, опытный адвокат по уголовным делам из Торонто, представлял Аль-Шаммари на его слушании о «призрачной надежде». Хикс также в 2025 году безуспешно пытался оспорить конституционность обязательного минимума за убийство первой степени в отдельном деле. Он оценивает отмену смертной казни в 1976 году и введение 25-летнего минимума как «уступку тем, кто помешан на смертной казни, на принципе "око за око", и всей этой компании». «Причина, по которой они сделали наказание настолько жёстким, — сказал он, — в том, чтобы можно было заявить: "Мы не будем казнить людей, но мы запрём их и выбросим ключ"». По мнению Хикса, обязательный минимум за убийство первой степени без исключений — очевидное нарушение статьи 12 Хартии прав, защищающей от жестокого и необычного наказания. «Это просто бесчеловечно, — сказал он. — Это драконовское наказание в крайней форме».

В здании суда в центре Ванкувера в начале июня трое судей рассматривали попытку провинции отменить решение нижестоящего суда по делу Мариани, восстановившее «призрачную надежду» в Британской Колумбии.

Лара Визольи, представлявшая прокуратуру, утверждала, что каждый осуждённый за убийство первой степени заслуживает минимального наказания. «Мелких убийств не бывает», — сказала она.

Донна Турко, адвокат Мариани, настаивала, что единый для всех подход к наказанию не соответствует канадскому подходу к уголовному правосудию. Турко отметила, что система «призрачной надежды» продолжает освобождать небольшое число убийц, осуждённых до 2011 года и прошедших реабилитацию. Канада — страна прав человека, заявила Турко, которая видит достоинство в людях даже в худшие моменты их жизни. 25-летний минимум, по её словам, устарел. «Это не соответствует тому, как канадцы относятся к людям, — сказала Турко. — Мы знаем, что "призрачная надежда" работает».

Вопросы судей апелляционного суда отражали разброс мнений: они выражали скептицизм относительно того, что восстановление «призрачной надежды» необходимо для соблюдения Хартии, но также проявляли открытость к тому, что отсутствие этой оговорки может делать наказание чрезмерно суровым. Судья Джеффри Гомери говорил о широком спектре убийств, которые могут подпадать под категорию «спланированных и преднамеренных» в рамках убийства первой степени, и отметил, что суды уже отменяли множество других обязательных минимумов за их чрезмерную жёсткость.

В ходе разбирательства стороны активно спорили о деталях двух прецедентов Верховного суда Канады. Первый — дело Luxton 1990 года, в котором Верховный суд в решении, написанном председателем Верховного суда Антонио Ламером, постановил, что минимум в 25 лет не является жестоким и необычным наказанием и не нарушает Хартию. Ламер сослался на доступность досрочного освобождения — тогда «призрачная надежда» ещё действовала — и назвал убийство первой степени самым тяжким преступлением в уголовном праве. «Наказание не чрезмерно, — писал Ламер. — Эта кара заслуженно сурова».

Годы спустя, в решении 2022 года по делу о приговоре стрелку из мечети в Квебек-Сити Александру Биссонетту, председатель Верховного суда Ричард Вагнер вернулся к делу Luxton. Единогласное решение по делу Биссонетта отменило принятый при Харпере закон, позволявший назначать последовательные сроки за множественные убийства. Но, рассматривая дело Luxton, Вагнер отметил, что суд в 1990 году счёл допустимым, чтобы парламент относился к убийству первой степени «с надлежащей степенью суровости», что не нарушает Хартию. Эти слова содержатся в параграфе 86 решения по делу Биссонетта и с тех пор обсуждаются в юридическом сообществе, в том числе на слушаниях в Апелляционном суде Британской Колумбии в июне. Никто не может точно сказать, означал ли этот 162-словный параграф о деле Luxton фактическое одобрение председателем Вагнером 25-летнего минимума за убийство первой степени даже в отсутствие оговорки о «призрачной надежде».

Визольи в своей заключительной речи от имени прокуратуры была категорична в убеждении, что Верховный суд выступает против любых изменений обязательного минимума за убийство первой степени. Она призвала трёх судей апелляционного суда «прислушаться к словам председателя Верховного суда».

В 1976 году, когда полиция боролась за сохранение смертной казни, она ошибалась, утверждая, что угроза повешения служит важным сдерживающим фактором. На самом деле уровень убийств в Канаде достиг пика в 1975 году, за год до отмены смертной казни, а затем начал долгое снижение. Сейчас он составляет примерно половину от уровня полувековой давности.

Среди целей наказания осуждение остаётся центральной опорой уголовного правосудия, однако со сдерживанием связан своеобразный парадокс. Многолетние исследования криминологов показывают, что более суровые наказания не снижают уровень преступности. Убийства — хороший тому пример: в США, где уровень убийств более чем вдвое превышает канадский, в этом столетии казнили 1085 человек. На фоне США вопрос о том, не слишком ли сурово Канада наказывает за убийство, очевидно, звучит отрицательно.

Но, по мнению некоторых экспертов в области права, отсутствие «призрачной надежды» и связанного с ней стимула к реабилитации — это ключевой пробел в общей системе целей наказания. Система, допускавшая заявления о «призрачной надежде», сработала в некоторых случаях: присяжные согласились на досрочное освобождение почти 200 человек, осуждённых за убийство первой степени. Учёные-правоведы утверждают, что это говорит о возможной чрезмерности и неконституционности сроков в 25 лет и более, если реабилитация возможна за более короткий срок.

«Я большой сторонник "призрачной надежды"», — сказал Колтон Фер, профессор права из Университета Саскачевана, у которого этой осенью выходит новая книга о переосмыслении наказаний за разные типы убийств. По его словам, эта оговорка даёт важный стимул осуждённым становиться лучше за решёткой. У профессора Фера также выходит книга о статье 12 Хартии, запрещающей жестокое и необычное наказание. Юридические вопросы, возникающие при определении того, когда суровое наказание переходит в жестокое и необычное, включают в себя оценку того, является ли обязательный минимум «грубо непропорциональным» в отдельных случаях — то есть настолько выходящим за рамки приемлемого, что это возмутило бы общественное чувство приличия.

В последнее десятилетие суды используют так называемые «разумные гипотетические сценарии» для ответа на такие вопросы. Именно так рассматривалось дело Мариани в Верховном суде Британской Колумбии: вопрос был не в том, заслуживает ли сам Мариани «призрачной надежды», а в том, должна ли она вообще существовать в принципе — что без неё минимум за убийство первой степени выходит за рамки допустимого Хартией в разумном гипотетическом сценарии.

Введение обязательных минимумов долгое время вызывало споры. Суды отменили множество законов эпохи Харпера, вводивших такие минимумы. В этом году федеральные либералы восстановили некоторые минимумы, при этом предоставив судьям возможность делать исключения. Однако либералы специально исключили из этой возможности пожизненные сроки, включая убийство первой степени. Это решение отражает наблюдение Коула, отставного судьи из Онтарио, сделанное в соавторской книге 2020 года о вынесении уголовных приговоров: «Канадские парламентарии, похоже, крайне неохотно вмешиваются в общественные представления о необходимости очень сурово наказывать убийц».

Дебра Паркс, профессор права Университета Британской Колумбии, выступает за реформу, утверждая, что после отмены смертной казни Канада наказывает за убийство слишком сурово по сравнению со схожими странами. В статье 2018 года Паркс отметила, что около трёх четвертей стран Евросоюза не применяют пожизненное заключение за убийство. В Германии, где пожизненные сроки существуют, право на условно-досрочное освобождение наступает через 15 лет. Штаты Австралии вовсе отказались от пожизненного заключения.

Исследование Парламентской библиотеки 2011 года, проведённое в год отмены «призрачной надежды», показало, что осуждённые за убийство первой степени в Канаде отбывают в среднем 28 лет — больше, чем в любой другой стране, за исключением США, и почти вдвое больше, чем, например, в Австралии. «Мы приняли это как разумный и нормальный срок наказания, тогда как на самом деле это крайне суровое наказание», — сказала Паркс.

Но разрыв между академическими рекомендациями о том, каким должен быть закон, и настроениями широкой общественности может быть огромным. Другие учёные считают, что любые изменения в наказании за убийство вряд ли будут встречены одобрением. «Мы живём во многом в тени Соединённых Штатов, — сказала Лиза Дюфремон, профессор права и заместитель декана юридической школы Осгуд-холл при Йоркском университете. — Возможно, наши наказания за убийство действительно суровее, чем в сопоставимых странах, но поскольку они гораздо мягче, чем в США, убедить в этом канадцев трудно».

Мариани отбывает срок в тюрьме строгого режима, его минимальный срок истекает в 2046 году, но подать заявление на «призрачную надежду» он сможет уже в 2036 году. После убийства Кэролайн Бернард он сдался полиции, признал вину вместо того, чтобы добиваться оправдания через суд, и принёс извинения в суде — скромные первые шаги на долгом пути возможной реабилитации.

«Ему предстоит проделать большую работу», — сказал Джон Конрой, адвокат Мариани, который вместе с Турко добивался восстановления «призрачной надежды». По мнению Конроя и других юристов и учёных, борющихся за возврат этой оговорки, система правосудия, не допускающая хотя бы шанса на досрочное освобождение, делает ставку исключительно на осуждение и сдерживание, игнорируя возможность реабилитации. 25-летний минимум, считает Конрой, должен снова допускать исключения.

Спустя пять лет после убийства дочери Маргарита Бернард по-прежнему борется с глубокой болью утраты. Она жила вместе с Кэролайн в одном доме на острове Ванкувер, этажом выше. В ночь убийства, согласно материалам суда, её разбудили звуки, похожие на крики. Она спустилась вниз, обнаружила ужасающую картину и вызвала 911.

Пока вопрос о «призрачной надежде» обсуждается в судах, Маргарита не может понять, почему Мариани вообще может надеяться на снисхождение. «Я не могу поверить, что человек, совершивший поступок, из-за которого я потеряла дорогую дочь, имеет шанс на прощение после своих действий, таких жестоких и таких спланированных», — сказала она. Горе не утихает. «Словами не описать эти чувства, — сказала Маргарита. — Это худшее, что может случиться с матерью».