Пенсия мертва

Брюс Грирсон в сентябрьском номере Maclean's разбирает, почему поколение, которому сейчас под шестьдесят, оказалось первым послевоенным, живущим хуже родителей, и почему выход на пенсию перестал быть предсказуемым событием. Начинает он с себя: в 63 года, с дипломом экономиста и тридцатью годами в профессии, он живет в том же скромном таунхаусе в Северном Ванкувере и думает не о том, как сделать блестящую карьеру, а о том, сможет ли когда-нибудь остановиться.

СКОЛЬКО НА САМОМ ДЕЛЕ НАКОПЛЕНО

Расхожее правило гласит, что к пенсии нужен миллион. Реальность выглядит иначе: медианные накопления у канадцев от 55 до 64 лет составляют около $120,000, а у 40% людей этого возраста отложено меньше $5,000. При продолжительности жизни, измеряемой десятилетиями, ни та, ни другая сумма проблему не решает.

Почти две трети канадцев предпенсионного возраста говорят, что не рассчитывают перестать работать по достижении пенсионного возраста.

ПОЧЕМУ НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ КОПИТЬ

Объяснение про дорогой кофе и лишние подписки автор считает удобным, но недостаточным. С 2020 по 2025 год зарплаты выросли на 21% при росте индекса потребительских цен на 20%: это резчайший скачок стоимости жизни с восьмидесятых, и он не оставляет среднему работнику пространства для накоплений.

С жильем разрыв еще заметнее. Эталонная цена жилой недвижимости в Большом Торонто выросла с 2016 года на 38% и достигла $940,000. Города, считавшиеся доступной альтернативой, подорожали не меньше: Китченер-Ватерлоо с примерно $352,000 до $642,000, Питерборо с $274,000 до $571,000, Калгари с $415,000 до $576,000, Галифакс с $266,000 до $561,000. Владельцам жилья это добавило состояния, арендаторам и недавним покупателям создало проблему, а число пожилых канадцев, тянущих ипотеку, с 2000 года почти удвоилось.

ПЕНСИОННЫЕ ПЛАНЫ РАЗВАЛИВАЮТСЯ

Исторически основой канадской пенсии были планы от работодателя, и здесь произошел самый тихий обвал. Сегодня лишь 40% частных корпоративных планов относятся к типу с гарантированной пожизненной выплатой, тогда как в семидесятые таких было 90%. Остальные привязаны к взносам самого работника и дают меньше.

Но и это касается меньшинства: пенсионный план от работодателя есть только у 37% канадских работников.

Опрос CAAT Pension Plan показал, что обеспечить себе пенсию за счет накоплений рассчитывает лишь каждый четвертый канадец. Среди тех, кто уже вышел на пенсию и столкнулся с реальностью, доля падает до 15%.

ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПЕНСИЯ НЕ ЗАКРЫВАЕТ ДЫРУ

Канадский пенсионный план задумывался как источник примерно трети пенсионного дохода. Сегодня максимальная выплата составляет около $18,000 в год, а средняя чуть превышает $11,000. Автор сравнивает это с простыней, которая мала для большинства кроватей.

ЛЮДИ ПРОСТО НЕ УХОДЯТ

Статистика последних лет показывает, как это выглядит на практике. В декабре 2021 года на пенсию вышли 214,000 канадцев против 258,000 двумя годами ранее, то есть на 17% меньше: пандемия и неопределенность заставили людей держаться за работу и льготы. Затем, когда ковид отступил, ударили инфляция и высокие ставки, и выходы на пенсию просели еще примерно на 10%.

Сейчас показатель отыгрывает назад, но параллельно растет то, что автор называет оксюмороном: работа после выхода на пенсию. Около 15% канадцев старше 65 лет продолжают работать или искать работу. Это исторический максимум и вдвое больше, чем в 2000 году. Бывшие учителя возвращаются подменными, аналитики и айтишники консультантами, кто-то выгуливает собак и ухаживает за пожилыми.

Показательную историю рассказали на CBC: женщина, проработавшая 25 лет в финансовой отрасли и готовившая к пенсии других, обнаружила, что собственные финансы этого не выдерживают. Она жила скромно и закрыла долги, но у нее нет ни наследства, ни своего жилья, а живет она одна и платит за все одна. Найти подработку в рознице оказалось трудно: по ее словам, динозавров сейчас не нанимают.

ЧТО ПРЕДЛАГАЮТ ВЗАМЕН

Часть выхода автор видит в радикальном сокращении расходов: движение FIRE, которое популяризировал канадский блогер Пит Адни, обещает раннюю пенсию ценой двадцати лет жесткой экономии и высокого дохода. Появились и смягченные варианты, где после достижения цели человек снижает нагрузку или подрабатывает ради мелких удовольствий.

Более экзотический путь иллюстрирует пара из Ванкувера, перебравшаяся в Японию и поселившаяся в заброшенном доме на острове Сикоку: аренда обошлась примерно в $300 за год, а таких пустующих домов в японской провинции около 9 миллионов.

Обсуждаются и системные решения. Экономист Гай Стэндинг доказывает необходимость базового дохода, то есть по сути пенсии, которая начинается раньше, и ссылается на исследования, показывающие, что получатели таких выплат работают не меньше, а больше. Финское исследование зафиксировало другой эффект: у людей, уверенных в гарантированной пенсии по старости, заметно снижалось число назначений антидепрессантов.

Меняется и сама конструкция выхода на покой, которой, к слову, меньше полутора веков: первые государственные пенсии ввел Бисмарк. В Нидерландах пожилые работники часто трудятся меньше дней в неделю, и это снизило больничные и прогулы. Франция переходит к системе, где человек копит пенсионные баллы всю карьеру, меняя работы и профессии.

ЧТО ИЗ ЭТОГО СЛЕДУЕТ ДЛЯ КАНАДЦА

Практический вывод в тексте есть, и он про государственную пенсию: если получается не трогать выплаты CPP до 70 лет, итоговый размер выходит более чем вдвое выше, чем при старте в 60. Для тех, кто приехал в страну не в двадцать лет и не успел набрать долгий стаж взносов, эта разница особенно ощутима.

Общий вывод у Грирсона невеселый. Он допускает, что происходящее окажется временным сбоем экономики, но всерьез опасается другого: формирования постоянного слоя людей, которые не выйдут на пенсию никогда, а если и выйдут, то в обстоятельствах, из которых радости уже не выжать.