Автор эссе в Maclean's Али Амад начинает с личного наблюдения: в дорогом супермаркете Summerhill Market в Торонто, где десяток яиц стоит 10,49 доллара, а литр молока — 11 долларов, основные покупатели — пенсионеры, спокойно набирающие корзины с деликатесами. Сам автор в 37 лет платит чуть больше 1000 долларов за квартиру-студию в городе, где средняя однокомнатная стоит свыше 2000 долларов, и живёт по соседству с частными домами по 2 миллиона и выше, купленными десятилетия назад людьми, давно вышедшими на пенсию.
Из этого личного опыта вырастает тезис всей статьи: Канада превратилась в «геронтократию» — общество, где меньшинство населения контролирует основную часть богатства, создание нового богатства и, соответственно, политическое влияние. Люди 55 лет и старше составляют менее трети населения страны, но по состоянию на 2023 год им принадлежало 49% канадской недвижимости по стоимости, 62% банковских депозитов, 72% паевых фондов и других инвестиций и 75% акций.
Цена среднего частного дома выросла более чем на 30% с 2020 года, а в некоторых городах — более чем вдвое. Индекс TSX Composite вырос на 45% с 2020 года до начала 2025-го, а затем ещё на 47%. Это создало пассивный доход — дивиденды, аренду, инвестиционную прибыль, — недоступный для миллениалов и поколения Z. При этом средняя запрашиваемая арендная плата за двухкомнатную квартиру по стране выросла на 33% в период с 2020 по 2025 год, а зарплаты едва поспевают за инфляцией.
Государственные расходы на пенсионеров растут опережающими темпами: почти 20% всех расходов правительства на программы и услуги идёт на выплаты пожилым — 83 миллиарда долларов в 2026 году, и, по прогнозам, эта сумма вырастет до 108,5 миллиарда к 2031 году, то есть на 30% всего за пять лет. Для сравнения, страхование по безработице обходится примерно в 29 миллиардов долларов в год, пособие на детей (Canada Child Benefit) — в 30 миллиардов, а федеральная программа детского сада за 10 долларов в день — всего в 8 миллиардов. Все три программы вместе стоят на 16 миллиардов долларов меньше, чем одни только выплаты пенсионерам.
Автор напоминает, что так было не всегда. Первую государственную пенсию по старости ввели в 1927 году как меру борьбы с бедностью — до 20 долларов в месяц людям от 70 лет (373 доллара в сегодняшних деньгах). В 1951 году закон о пенсии по старости (Old Age Security Act) поднял эту сумму до 40 долларов в месяц, что было посильным расходом, поскольку канадцы старше 70 лет составляли лишь 2,2% населения. В середине 1970-х более 30% пожилых людей относились к категории с низким доходом. Сегодня уровень бедности среди людей старше 65 лет составляет 5,4%, тогда как среди канадцев от 18 до 64 лет — 12,6%.
Параллельно с сокращением бедности среди пожилых произошёл сдвиг в самой экономике: накопление богатства стало зависеть больше от активов, чем от зарплат, а жильё превратилось в главный двигатель создания состояний. Основными бенефициарами стали бумеры, вышедшие на рынок жилья в 1970–1980-х годах, когда средний дом в Канаде стоил около 57 000 долларов — примерно втрое больше среднего дохода домохозяйства, что делало покупку доступной для большинства семей.
Государственная налоговая политика усилила этот эффект. Налоговый кредит на дивиденды освобождает выплаты акционерам от повторного налогообложения. Введённый в 1972 году налог на прирост капитала установил ставку включения в 50% — то есть только половина прироста стоимости актива облагается налогом при реализации прибыли, а прирост капитала от продажи основного жилья вообще полностью освобождён от налога. В результате люди, богатеющие за счёт роста стоимости акций или недвижимости, платят налогов заметно меньше, чем работники со своих зарплат.
При этом государственные льготы для пожилых привязаны к доходу, а не к чистому капиталу: пенсионер без работы, но с портфелем недвижимости или инвестиций стоимостью в сотни тысяч или миллионы долларов, может претендовать на большую господдержку, чем работающий, но нуждающийся молодой человек. Возрастная налоговая льгота (Age Amount) даёт до 9028 долларов в год тем, чей чистый доход ниже 45 522 долларов, с постепенным сокращением до дохода в 105 709 долларов. Основная программа — пенсия по старости (OAS) — при доходе до 93 000 долларов в год позволяет получать около 9000 долларов; выплаты сокращаются лишь на 15 центов с каждого дополнительного доллара дохода и полностью не исчезают до дохода примерно в 150 000 долларов. Пары с совместным доходом в 186 000 долларов благодаря разделению пенсионного дохода могут по-прежнему получать около 18 000 долларов в виде выплат OAS.
Последствия ощущаются и в демографической статистике. В 1981 году 55% канадцев в возрасте от 25 до 34 лет владели жильём; в 2024 году — только 36%, причём с гораздо большей ипотечной задолженностью, чем у их родителей. Опрос Statistics Canada за 2024 год показал, что лишь 37% взрослых в возрасте 25–34 лет были полностью удовлетворены своей жизнью, по сравнению с 61,5% среди пожилых людей — самой удовлетворённой возрастной группы. Уровень рождаемости в Канаде упал до 1,25 ребёнка на женщину — один из самых низких показателей в мире. При этом, по данным Statistics Canada, 60% канадцев в возрасте 25–34 лет хотят иметь детей, но 38% людей в возрасте двадцати с небольшим лет откладывают родительство именно из-за финансовой невозможности.
Автор приводит историю Микаэлы Хиллери, 34-летнего параюриста из Лэнгли, Британская Колумбия, которая в двадцать с небольшим лет несла студенческий долг в 15 000 долларов и в итоге к 30 годам решила, что заводить детей нереалистично. «Может быть, в другой жизни или в параллельной вселенной, где ситуация не казалась бы такой безнадёжной, я бы сделала другой выбор», — сказала она. «Возможно, я стала бы мамой. И думаю, я была бы хорошей мамой».
Сфера образования тоже изменилась не в пользу молодых: в конце 1970-х провинциальное финансирование покрывало в среднем 72% расходов университетов по стране, а годовая плата за бакалавриат составляла чуть больше 600 долларов. С начала 1990-х годов правительства всё больше перекладывали эту нагрузку на студентов, и сегодня средняя плата за обучение в Канаде составляет около 7800 долларов в год — более чем вдвое выше, чем если бы она просто индексировалась по инфляции. Средний выпускник университета теперь заканчивает учёбу с долгом в 28 000 долларов и выходит на более сложный рынок труда: в 1990 году безработица среди молодых людей с университетским дипломом составляла 6,2%, в прошлом году — 10,6%.
Дороговизна жилья в Онтарио и Британской Колумбии подталкивает молодых людей к переезду в более доступные провинции. С 2016 года Альберта в чистом выражении привлекла более 56 000 канадцев в возрасте 18–39 лет из других провинций, Новая Шотландия получила 22 000, а Онтарио потерял почти 58 000. Автор рассказывает историю своего друга Роберта Дьюига, который переехал из Торонто в Галифакс в 2023 году, чтобы платить меньше за аренду, но заплатил за это разлукой с семьёй и друзьями, а изоляция первого года вызвала у него депрессию.
Попытки реформировать систему льгот для пожилых имеют долгую и неудачную политическую историю. В 1985 году премьер-министр Брайан Малруни предложил ограничить индексацию OAS инфляцией выше 3%, но столкнулся с яростным протестом и знаменитой фразой 63-летней Соланж Дени, обвинившей его во лжи и заявившей: «Прощай, Чарли Браун!» Малруни отступил. В 1990-х правительство Кретьена предлагало заменить OAS и связанные льготы единой выплатой по доходу для людей от 65 лет — 75% пенсионеров не почувствовали бы изменений или выиграли, но после протестов идею отложили. В 2012 году Стивен Харпер предложил поднять возраст получения OAS с 65 до 67 лет, что, по оценке генерального аудитора Канады, экономило бы 10 миллиардов долларов в год, однако Джастин Трюдо, выступив против этого на выборах 2015 года, после победы отменил план.
Сейчас, отмечает автор, бюджет Марка Карни включает крупные инвестиции в жильё, оборону и инфраструктуру, но по вопросу поколенческого неравенства правительство сопротивляется даже скромным реформам: в частности, Карни отменил запланированное либералами Трюдо повышение ставки включения налога на прирост капитала с 50 до 66%, которое заставило бы пожилых людей с крупным приростом капитала платить чуть больше налога. Одна из причин политической инерции — явка избирателей: на выборах 2025 года проголосовали лишь 56% канадцев 18–24 лет против 78% в группе 65–74 лет.
Автор указывает, что другие западные страны действуют решительнее: Франция подняла пенсионный возраст с 62 до 64 лет в 2023 году, несмотря на протесты более миллиона человек; Германия, Нидерланды и Великобритания планируют постепенное повышение пенсионного возраста до 67 лет; Дания подняла пенсионный возраст до 70 лет в 2025 году.
В тексте приводятся конкурирующие позиции экспертов. Пол Кершоу, профессор политики в Университете Британской Колумбии и основатель аналитического центра Generation Squeeze, предлагает снизить пороги дохода для сокращения выплат OAS, что, по его оценке, сэкономит 7 миллиардов долларов в год, сократив выплаты примерно на 3000 долларов в год для одной пятой пенсионеров с доходом домохозяйства выше 100 000 долларов. Он также предлагает поэтапно отменить возрастную налоговую льготу и льготу на пенсионный доход, что даст ещё 7 миллиардов долларов, в сумме 14 миллиардов, часть которых он направил бы на искоренение бедности среди пожилых, а остальное — на жильё, занятость молодёжи, уход за детьми и снижение платы за обучение.
Против таких предложений выступает Канадская ассоциация пенсионеров (CARP), представляющая более 330 000 членов, назвавшая идеи Кершоу «нападением на каждого пенсионера среднего класса в Канаде». Президент CARP Энтони Куинн возражает, что клавбэк OAS рассчитывается по доходу до вычета налогов, а не по реальным деньгам на руках после налогов, расходов на жизнь и медицину, и указывает, что канадцы старше 65 лет платят более 100 миллиардов долларов налогов ежегодно.
Джон Стэплтон, аналитик социальной политики Национального института старения при Toronto Metropolitan University, которому самому 76 лет, возражает против стереотипа о богатых пенсионерах с яхтами и коттеджами, отмечая, что многие пожилые люди сталкиваются с хроническими заболеваниями и расходами на долгосрочный уход, который в Канаде стоит от 30 000 долларов в год. Вместо снижения льгот для пожилых он предлагает прямое налогообложение богатства, включая наследство и крупный прирост капитала, отмену налогового освобождения на прирост капитала от продажи основного жилья и более высокие налоги на сверхбогатых. По оценке Парламентского бюджетного офицера за 2020 год, налог в 1% на чистое богатство свыше 20 миллионов долларов затронул бы лишь 13 800 канадских домохозяйств, но принёс бы 5,6 миллиарда долларов чистого дохода — впрочем, эта сумма меньше, чем ожидаемый рост расходов на пенсионные льготы всего за ближайшие 12 месяцев, с 83 до 89,3 миллиарда долларов.
Автор признаёт, что реформы политически, идеологически и эмоционально болезненны, поскольку многие пожилые люди не считают себя богатыми, воспринимая себя как средний класс, владеющий домом, машиной и, возможно, дачей — атрибутами, которые когда-то были нормой, а теперь доступны лишь привилегированному меньшинству. К 2040-м годам более четверти канадцев будут старше 65 лет, и, по мнению автора, продолжение перераспределения богатства вверх по возрасту сделает общество не только экономически неустойчивым, но и социально расколотым. Эссе завершается призывом к готовности пожилых поколений пожертвовать немного большим ради детей, внуков и будущих канадцев, при этом автор оставляет открытым вопрос, готово ли общество в целом пойти на такой компромисс.
Maple Barrel пересказывает и сокращает публикацию по-русски, сохраняя ссылку на оригинал.