Смертельное предательство работников мясокомбината Альбертой во время COVID

Новый доклад независимого исследовательского центра Parkland Institute при Университете Альберты утверждает: провинциальные власти знали о высоком риске заражения COVID-19 на заводе Cargill в Хай-Ривер, но публично и последовательно перекладывали вину на самих работников.

199-страничный доклад «Essential and Expendable: How Alberta’s COVID-19 Response Failed Cargill Workers» подготовлен профессором Университета Реджайны Шоном Такером и директором Parkland Institute Джейсоном Фостером на основе анализа тысяч страниц внутренних правительственных документов, полученных через запросы о доступе к информации, а также интервью и открытых источников. Это первое подробное расследование крупнейшей в Канаде и крупнейшей промышленной вспышки COVID-19 в Северной Америке.

Что произошло в Cargill

На заводе Cargill в Хай-Ривер, в 70 километрах к югу от Калгари, работало около 2200 человек, преимущественно беженцы и иммигранты из таких стран, как Сомали и Мексика, с ограниченным знанием английского языка. Стартовая ставка составляла 19,55 доллара в час за тяжёлую, шумную и порой опасную работу на убойном цехе и сборочной линии.

Между апрелем и серединой мая 2020 года более 950 работников Cargill получили положительный тест на COVID-19. Заразилась и половина из 35 федеральных инспекторов по пищевой безопасности, работавших на предприятии. Восемнадцать работников попали в больницу, восемь потребовалась интенсивная терапия. Двое умерли: 67-летняя Буи Тхи Хиеп, скончавшаяся 19 апреля через три дня после того, как почувствовала себя плохо на работе, и 51-летний Бенито Кесада, эмигрировавший из Мексики и перевёзший в Канаду всю семью; он умер 7 мая почти через месяц в больнице. Ещё четверо родственников и близких контактов заболевших работников умерли, не менее 25 попали в больницу. Позднее эпидемиологи связали случаи Cargill как минимум с 22 другими вспышками, в основном в домах престарелых.

Что скрывали чиновники

18 апреля 2020 года, когда на заводе болели 659 человек, Cargill провела телефонную встречу с работниками, чтобы убедить их в безопасности предприятия. В ней участвовали тогдашний главный санитарный врач Alberta Health Services доктор Дина Хиншоу, министр труда от Объединённой консервативной партии (UCP) Джейсон Коппинг и министр сельского хозяйства Девин Дришен. Профсоюзу работников разрешили присутствовать, но не дали слова.

За несколько часов до встречи Хиншоу отправила чиновнику письмо, предупреждая, что, судя по всему, произошла передача инфекции между двумя федеральными инспекторами внутри завода уже после введения защитных мер. Эта информация на встрече так и не прозвучала. Вместо этого Хиншоу заявила работникам, что причиной стремительного распространения вируса стали не условия на заводе, а совместные поездки на работу и бытовые контакты. Однако, как показывает доклад, у неё не было убедительных данных, подтверждающих это утверждение. Аналогичным образом Дришен без доказательств заверил рабочих в безопасности предприятия, призвав их не поддаваться «вводящему в заблуждение шуму».

На следующий день после встречи, 19 апреля, умерла Буи Тхи Хиеп. 20 апреля Cargill временно закрыла завод, сославшись на нехватку персонала. В то же утро Хиншоу срочно запросила у калгарийских чиновников письменную сводку по плану реагирования на вспышку, включая оценку того, происходит ли передача вируса непосредственно на заводе. Составленный план показал: вероятно, «на заводе происходила значительная передача вируса из-за скученности, нехватки средств индивидуальной защиты и скопления людей во время обеда и пересменок» — то есть ровно то, что Хиншоу публично отрицала.

Системный характер провала

Авторы доклада описывают произошедшее как «историю системного регуляторного провала, определяемого бездействием, отсутствием готовности, самоуверенностью, культурными стереотипами, некомпетентностью и нежеланием применять доступные меры принуждения». По их словам, трагедия произошла в политической обстановке, где экономический рост ставился выше здоровья и безопасности уязвимой группы работников.

Ещё 17 марта 2020 года министр сельского хозяйства Дришен заверил, что мясоперерабатывающая отрасль будет официально признана «важнейшей службой». Хотя это обозначение не имело правовой основы, оно фактически освобождало заводы от ограничений по числу собравшихся, физическому дистанцированию и, главное, от временного закрытия по распоряжению санитарных властей. При этом, как отмечает доклад, пока завод Cargill продолжал работать, Alberta Health Services нашла ресурсы для преследования первого же ресторана, нарушившего санитарные предписания.

Дришен не имел полномочий по охране труда, но, согласно докладу, именно он и его министерство фактически задавали рамки, в которых действовали Alberta Health Services и инспекторы по охране труда. «Целью его министерства была цель отрасли: бесперебойная работа мясоперерабатывающих заводов Альберты», — говорится в докладе. Авторы приходят к выводу, что Дришен, судя по всему, считал заражения неизбежными и рассчитывал заменять заболевших работников через неопределённые резервные планы, лишь бы не останавливать производство.

Внутренняя переписка Alberta Health Services подтверждает, что агентство также считало своей задачей помогать Cargill продолжать работу: в одном из писем сотрудник AHS написал руководству Cargill: «Мы стараемся предотвратить остановки».

Министр труда Коппинг фактически передал ответственность за безопасность работников Alberta Health Services и не вмешивался даже по мере накопления доказательств распространения вируса внутри завода; на встрече 18 апреля он не сообщил рабочим об их базовых правах по закону об охране труда. Авторы доклада признают, что не смогли установить причину бездействия Коппинга и инспекции по охране труда: «Было ли это связано с политическим давлением, нехваткой подготовленных инспекторов, халатностью, некомпетентностью или сочетанием этих факторов? Мы не знаем. Единственное, что можно сказать: бездействие представляет собой явный случай регуляторного провала».

Президент профсоюза UFCW Local 401 Томас Хессе рассказал авторам доклада, что во время вспышки переписывался и созванивался с Коппингом, и тот «казалось, переживал», но это не превращалось в действия. По впечатлению Хессе, министр «был разрываем между тем, что знал, и своей политической позицией», и это стало «провалом в проявлении смелости, провалом в проявлении лидерства».

Такер и Фостер не нашли доказательств того, что Alberta Health Services или инспекция по охране труда когда-либо пытались добиться закрытия завода, в том числе когда Cargill сама временно закрыла его после смерти работницы. Они также не нашли доказательств, что кто-либо из этих ведомств хоть раз говорил напрямую с рядовыми работниками.

Двойные стандарты и стереотипы

Доклад указывает на явное несоответствие в отношении к безопасности разных категорий людей. Пока работники Cargill оставались уязвимы для заражения, инспектор охраны труда за пять дней до временного закрытия завода провёл «дистанционную» проверку по видео, снятому менеджером по безопасности Cargill, — якобы чтобы «снизить риск заражения для всех участников» пандемии. Когда же 4 мая, в день повторного открытия завода, инспекция всё же прошла очно, сами инспекторы явились в респираторах N95 и защитных экранах для лица. Узнав об этом по электронной почте, Хиншоу отреагировала вопросом: «Почему представители министерства труда будут в масках N95?» — при том что к этому моменту инспекция по охране труда, судя по всему, уже признала аэрозольный путь передачи вируса, тогда как сама Хиншоу этого ещё не признавала. При этом инспекторы зафиксировали в отчёте, что рядовым работникам по-прежнему выдают лишь базовые хирургические маски, — и инспекция по охране труда ничего с этим не сделала.

Ещё один эпизод: 23 марта, когда Cargill стало трудно набирать персонал из-за болезней, компания ввела надбавку в 500 долларов за посещаемость и повышение ставки на 2 доллара в час — но не для тех, кто был на больничном. Внутренние документы показывают, что Alberta Health Services знала: это стимулирует больных людей выходить на работу, — но так и не потребовала от Cargill отменить практику. Родные Бенито Кесады рассказали местным СМИ, что, хотя он изолировался дома и просил родных держаться от него подальше, он продолжал ходить на работу, мотивированный теми же 500 долларами, которые много значили для семьи из шести человек.

Авторы доклада прямо указывают на роль расовых стереотипов: поскольку работники были расиализированными иммигрантами со слабым знанием английского, «на любом уровне было слишком легко просто не учитывать их в процессе принятия решений». Опора чиновников на культурные стереотипы «перекладывала ответственность с работодателя на работников и их семьи» и непропорционально ударила по мигрантам и расиализированным работникам. «Мы приходим к выводу, что системная дискриминация сыграла значительную роль в реакции на вспышку в Cargill и в том, что вина была возложена на работников. Мы твёрдо убеждены, что если бы почасовые работники Cargill были преимущественно белыми, англоговорящими гражданами Канады, подход Alberta Health Services и инспекции по охране труда был бы иным», — говорится в докладе.

Что дальше

Обещания провести проверку, данные бывшим премьером от UCP Джейсоном Кенни и министерством труда, так и остались невыполненными. 244-страничный внутренний обзор Alberta Health Services о реагировании на пандемию вообще не упоминает Cargill. По словам Такера, вокруг этой истории существует «много секретности», и мало кто хочет говорить о произошедшем; Фостер выразился резче, назвав это «нечистой совестью» властей, которые не хотят признавать, что «бросили этих работников под колёса».

Доклад содержит 36 рекомендаций, касающихся усиления подотчётности, прозрачности и независимости регуляторного надзора, а также защиты уязвимых работников. Главная рекомендация — чтобы санитарные власти и инспекция по охране труда Альберты действовали по принципу максимальной осторожности в отношении здоровья работников при реагировании на новые респираторные заболевания, требуя от работодателей сильнейших возможных мер защиты до появления большей ясности о путях передачи вируса. Доклад также призывает генерального аудитора Альберты провести проверку внутренних процессов и практик инспекции по охране труда, чтобы установить, что именно привело к регуляторному провалу до и во время вспышки в Cargill. Пожалуй, главное требование доклада — чтобы инспекция по охране труда, Alberta Health Services и правительство признали, что не смогли защитить работников, и принесли извинения им и их семьям.

Пресс-служба министра занятости, экономики, торговли и иммиграции Джозефа Шоу сообщила, что доклад изучается и его выводы будут учтены. Дришен, Хиншоу и Коппинг на запросы об интервью к моменту публикации не ответили.

В докладе приводятся слова Арианы Кесады, дочери Бенито Кесады: «Эти люди, которые умерли, были настоящими людьми, которые любили свои семьи, а их семьи любили их. Они не просто статистика. Они не просто цифры. Они были любимыми людьми».