Кварталы смерти и отчаяния. Это Downtown Eastside Ванкувера, где нет никакой надежды

Репортёр National Post провёл несколько дней в районе Downtown Eastside Ванкувера, чтобы увидеть, что происходит на перекрёстке улиц Hastings и Main спустя 40 лет после Expo 86, 16 лет после Олимпиады и три месяца после чемпионата мира по футболу.

Сцена, с которой начинается текст: бригада скорой помощи вывозит на носилках из восьмиэтажного отеля Maple мужчину лет 60 без сознания, с электродами на груди и татуировкой «KILL TO LIVE» на предплечье. Рядом на тротуаре под маркизой отеля сидят четверо молодых людей среди разбросанных курительных трубок. Maple — одно из более чем дюжины зданий формата Single Room Occupancy (SRO), многим из которых уже около ста лет; когда-то они были общежитиями для докеров и лесорубов, сегодня — одни из самых неблагополучных адресов района.

В переулке между Carnegie Community Centre и зданием бывшего Molson Bank автор насчитывает не менее 30 человек в тяжёлом состоянии от наркотиков. Одна женщина пытается применить набор с налоксоном — антидотом, который помогает не от всех ядов, продающихся на улицах. У одного мужчины на ногах — открытые незаживающие язвы размером с игральную карту, побочный эффект ксилазина, ветеринарного транквилизатора, которым часто разбавляют фентанил.

Автор приводит статистику: с 2016 года от передозировок опиоидов в одной только Британской Колумбии погибли 18 000 человек, больше, чем Канада потеряла в боях Первой мировой войны.

Автор вспоминает, что делал документальный фильм об этом же районе для CBC ещё в 1988 году, снимая в Carnegie и в SRO Lucky Lodge на Powell Street. Тогда героев фильма показывали как безобидных пьяниц, а не как людей на тяжёлых наркотиках. Это было за 30 лет до того, как фентанил, впервые синтезированный в бельгийской лаборатории, стал самым распространённым искусственным опиоидом Северной Америки. Lucky Lodge работает до сих пор: в 2005 году там прошёл полицейский рейд с десятками арестов за торговлю наркотиками и мошенничество с пособиями, а в августе 2026 года издание The Tyee сообщило, что долгосрочных жильцов там вынуждают съезжать (в том числе предлагая взятки), чтобы заселить вместо них студентов по завышенным ценам.

Автор знакомится с мужчиной, который называет себя India: он вырос в Монреале в семье иммигрантов из Тринидада, играл в баскетбол и хоккей в школе, у него четверо детей, живущих отдельно от него. Он спит на улице со своими собаками Nala и Bo и называет свою ситуацию «выбором». По его словам, многим людям на улице нужно больше рабочих мест и больше жилья: он знает человека, который ждал муниципальное жильё 11 лет. Сам India говорит, что не нуждается в лечении.

17 октября на выборах мэра и совета Ванкувера жителям предложат необязательный плебисцит с двумя вопросами: поддерживают ли они ужесточение запрета на открытое употребление тяжёлых наркотиков (героин, метамфетамин, фентанил, крэк) в общественных местах, и должен ли город официально просить провинцию переоборудовать часть здания бывшей больницы St. Paul's (или другого похожего объекта) в охраняемое медицинское учреждение с добровольными и более чем сотней принудительных коек для людей с тяжёлой зависимостью и психическими расстройствами, представляющих опасность для себя или окружающих.

Действующий мэр Кен Сим, сын иммигранта из Гонконга, переизбирается на второй срок; в 2022 году он победил действующего мэра с 51% голосов. Если считать, что кризис в Downtown Eastside начался всерьёз с расселения около тысячи комнат SRO перед Expo 86, Сим — уже восьмой мэр, которому достался этот кризис. В начале своего первого срока он распорядился снести сотни палаток и конструкций, блокировавших движение на East Hastings, и убрать десятки украденных баллонов с пропаном.

В разговоре с автором Сим признаёт, что прежние подходы не сработали, и говорит, что город сделал крупные вложения в полицию и пожарную службу. Он обвиняет в нынешнем беспорядке провинциальное правительство премьера Дэвида Эби, который объявил внеочередные выборы на 24 октября, и утверждает, что добился от провинции смены позиции по вопросу принудительного лечения. Один из опросов, которые автор видел во время визита, показывал, что консерваторы Британской Колумбии опережают НДП Эби, 43% против 35%, за месяц до голосования.

Оппоненты Сима называют плебисцит циничным политическим ходом: советник от «Зелёных» Пит Фрай (сын Хеди Фрай, рекордсменки среди женщин-депутатов парламента Канады) назвал его «циничным предвыборным манёвром», а кандидат от Vancouver Liberals Карим Аллам, в прошлом глава аппарата Сима, назвал его «дешёвым политическим отвлекающим манёвром». Сам Сим предлагает установить штраф за хранение наркотиков в размере нуля долларов, чтобы можно было выявлять и учитывать потребителей для последующего направления на лечение; один из полицейских на улице говорит автору: «Мы не можем арестами решить эту проблему».

Владелица пекарни New Town Bakery Сюзанна Ын, приехавшая из Гонконга в 1972 году, рассказывает, что раньше квартал был чистым, а теперь проблема «расползается» за пределы Pender Street и Hastings. Несколько лет назад агрессивные посетители выхватывали у клиентов пекарни еду и телефоны. Она считает, что государству следует направлять таких людей в реабилитационные центры, и говорит: «Здесь слишком много свободы».

Мексиканский клоун Херардо Авила, приехавший в Ванкувер выступать на Expo 86, каждый год 1 ноября на День мёртвых устраивает шествие с оркестром по East Hastings и приглашает жителей выставлять фотографии умерших близких в импровизированном алтаре. Он говорит, что в этот день даже самые измученные люди танцуют и смеются, но признаётся: «Я не знаю, как это исправить. Я не политик. Я клоун».

На доске объявлений в Carnegie Community Centre висят объявления о пропавших без вести. Автор дозванивается до Софи Киш из Летбриджа, Альберта, матери пропавшего Шона Энтони Киша: по её словам, полиция отказывалась сообщать ей информацию, ссылаясь на то, что сын совершеннолетний, а рассылка плакатов не принесла никакой помощи. Шон умер в больнице St. Paul's 12 апреля, пробыв некоторое время в коме.

Сотрудница Carnegie Диана Пише, родом из Cold Lake First Nations в Альберте, сама в прошлом боролась с алкоголизмом и переехала в Британскую Колумбию 13 лет назад. Она говорит, что именно материнство помогло ей уйти с улицы: сейчас ей 40 лет, у неё четверо детей от 13 до 21 года. По её словам, в район уже пришли новые опасные вещества, в том числе седативное средство «rhinoceros tranq» и синтетический опиоид циклорфин. На вопрос, чем всё это закончится, она отвечает: «Я верю, что мы в аду, и все мы отсюда попадём в рай».