Колонка Globe and Mail: запрет MAID при психических расстройствах — дискриминация под видом заботы

Министр юстиции Шон Фрейзер на прошлой неделе объявил, что федеральное правительство планирует запретить медицинскую помощь в смерти (MAID) пациентам, чьё единственное заболевание — психическое расстройство. Он назвал две причины: в некоторых общинах не хватает доступа к психиатрической помощи, и среди специалистов нет консенсуса о том, можно ли считать психические расстройства неизлечимыми.

Автор колонки в Globe and Mail возражает: первая проблема решается инвестициями в психиатрическую помощь, а не ограничением права на MAID. Расширение доступа к лечению не делает тяжёлое неизлечимое состояние менее тяжёлым. Даже Канадская психиатрическая ассоциация (CPA) признаёт, что такие состояния, как депрессия, у небольшой части пациентов могут быть неизлечимы, и у ассоциации есть чёткие критерии для определения таких случаев. CPA предупреждала, что психическое заболевание никогда не должно использоваться «как заменитель недееспособности или уязвимости» — именно это, по мнению автора, и делает правительство.

Автор спрашивает: почему доступ к услугам вообще стал условием для MAID при психических расстройствах? Во многих общинах плохой доступ к онкологической помощи — значит ли это, что там нужно запрещать MAID онкобольным? И означает ли требование «лучшего ухода» как предусловия, что пациенты обязаны проходить лечение — ведь принудительное лечение не является обязательным ни при каком другом диагнозе.

По мнению автора, создание дополнительных барьеров для людей с психическими заболеваниями — это дискриминация. Фрейзер, как считает автор, получил плохой совет от парламентского комитета и напрасно к нему прислушался. Поводом стал частный законопроект консервативного депутата Тамары Йенсен, предлагающий закрепить в Уголовном кодексе, что «психическое расстройство не является тяжёлым, неизлечимым состоянием» — предложение, которое автор называет нелепым, поскольку оно игнорирует необходимость индивидуальной диагностики и создаёт опасный прецедент категорического исключения целой группы пациентов.

Вторая часть анонса Фрейзера касалась заблаговременных запросов на MAID: например, человек на ранней стадии деменции сможет заранее решить, что при наступлении определённой стадии недееспособности он получит MAID, даже если на тот момент не сможет дать согласие. Однако решать, разрешать ли такое заблаговременное согласие, будет каждая провинция самостоятельно. Сейчас это разрешает только Квебек, а Альберта прямо заявила, что это недопустимо. Автор считает, что подход Фрейзера лишь гарантирует неравенство между регионами.

Автор отмечает, что и сторонники, и противники MAID согласны: объединять вопросы заблаговременного согласия и MAID при психических расстройствах в одном законопроекте проблематично — результатом, скорее всего, станут новые исследования и нерешительность. По словам автора, правительства Трюдо и Карни уже пять лет откладывают решение по MAID при психических расстройствах, ссылаясь на нехватку времени на подготовку, пока клиницисты и система здравоохранения были готовы, а политики искали поводы не готовиться. Доктор Джин Мармореo в недавней колонке написала: «дискомфорт — это не то же самое, что неготовность».

Автор заключает, что право на телесную автономию в конце жизни десятилетиями подтверждали суды, и новое «недопечённое» законодательство Фрейзера продолжает тревожную тенденцию политиков ограничивать выбор людей в том, как им жить и умирать.