Марк Карни демонтирует Канаду

Это авторская колонка канадской журналистки Линды Торнбэк, опубликованная в The Walrus. Автор предлагает пересмотреть привычный ярлык, навешенный на премьер-министра Марка Карни.

Карни часто называют премьером-разрушителем (disruptor), и именно этим многие объясняют его победу над Пьером Полиевом в 2025 году: канадцы хотели перемен после эпохи Джастина Трюдо, а Карни предложил путь к переменам, не требуя при этом принимать Полиева как единственного их проводника.

Но, по мнению автора, диагноз поставлен неверно. Если оценивать Карни как разрушителя, мы будем задавать неправильные вопросы о том, что он делает и, главное, что оставит после себя. Автор предлагает другой термин: Карни не разрушитель, а демонтажник (dismantler). Разница принципиальна: разрушитель просто меняет то, как работает унаследованная система, а демонтажник убирает саму систему, оставляя пустое пространство, которое рано или поздно кто-то заполнит.

Для сравнения автор проводит различие между тремя типами политиков. Полиев, по её мнению, разрушитель: он хочет радикально изменить работу федерального правительства, но по-прежнему представляет себя в рамках того же парламента и той же госслужбы, только со своими людьми у руля. Дональд Трамп — дестабилизатор: он трясёт всё до основания, чтобы посмотреть, что упадёт, тратит огромный политический капитал на шок и трепет, а затем проводит свою повестку, пока все смотрят на хаос. Карни же действует иначе: он излучает спокойствие, стабильность и «всё в порядке», не приходит к институтам с кувалдой, а скорее как новый председатель совета директоров — благодарит всех за службу, заказывает обзор, а затем тихо убирает половину организационной структуры.

Главное доказательство, по мнению автора, находится прямо напротив Карни в Палате общин, хотя консерваторы, похоже, этого ещё не осознали. Карни не просто победил Консервативную партию — он демонтировал политическую цель, которую консерваторы выстраивали десятилетие. Проект Полиева строился на чётком противопоставлении: либералы — партия углеродного налога на потребителей, бесконечных консультаций, разрастающейся бюрократии; консерваторы должны были стать их противоположностью — отменить налог, сократить бюрократию, строить, развивать ресурсы, усилить оборону, ужесточить иммиграцию. Карни пришёл и забрал самые популярные элементы идентичности Полиева: отменил углеродный налог для потребителей, поддержал трубопроводы, развитие ресурсов, ускоренные согласования, экономический национализм, расходы на оборону, сокращение госслужбы. Его первый крупный законопроект, Bill C-5, дал кабинету министров значительные полномочия для ускоренного продвижения проектов национального значения, и консерваторы помогли его принять.

Полиев и консерваторы жалуются, что Карни украл их идеи. Автор считает, что в этом и заключается демонтаж: обычный оппонент пытается доказать, что ваши идеи неверны, а Карни забрал полезные идеи, отделил их от Полиева и оставил консерваторам охранять пустую коробку, в которой эти идеи когда-то лежали.

Оппозиция не только потеряла контроль над идеями, но и начала физически распадаться: четыре депутата, избранных от консерваторов, перешли к либералам, а один депутат от Новой демократической партии также присоединился к скамьям Карни. Эти переходы вместе с победами либералов на трёх дополнительных выборах в апреле 2026 года превратили меньшинство Карни в большинство без новых всеобщих выборов. Реакция консерваторов, по словам автора, свелась в основном к взаимным подозрениям внутри партии.

Тем временем, пишет автор, Полиев сводит счёты внутри собственной партии и снимает видео о бургерах Dairy Queen, которые подорожали, по его словам, с 2 до 3,99 доллара, пока Карни перестраивает оборонные альянсы Канады, торговую архитектуру, федеральную рабочую силу, энергетическую стратегию и отношения с провинциями.

Автор проводит параллель с публикацией Wall Street Journal о Карни и Трампе: издание изображает Карни не премьером, пытающимся пережить трудный период в отношениях с США, а центральной фигурой в перестройке западного альянса на случай, если Соединённым Штатам больше нельзя доверять. По данным журнала, Трамп в частном порядке угрожал разорвать соглашение 1908 года о канадско-американской границе, заявив Трюдо: «Я разорву это, и вся ваша страна развалится». Придя к власти, Карни заказал обзор зависимости Канады от США в сфере военной техники, хранения данных, обработки платежей и даже продовольствия. Вопрос, лежавший в основе обзора, был сформулирован прямо: «Что делать, когда ваш ближайший союзник превращается в угрозу?»

По мнению автора, десятилетиями канадские правительства относили проблемы с Вашингтоном к временным явлениям, «погодным системам», которые проходят с новой администрацией. Карни, судя по всему, решил демонтировать саму эту предпосылку. Он выстраивает, как пишет Wall Street Journal, значительно более плотные отношения с Европой, помогая подтолкнуть европейских лидеров к военным, технологическим и экономическим системам, менее зависимым от США. При этом Канада по-прежнему направляет в США почти 70 процентов своего экспорта, поэтому Карни не может просто «перерезать канат». Но демонтаж, отмечает автор, не обязательно означает разрыв отношений — он может означать разрушение прежних предпосылок, на которых эти отношения строились. Старое допущение состояло в том, что США иногда трудны, но в конечном счёте надёжны; новое допущение Карни — что США остаются незаменимыми, но могут быть в корне ненадёжными. Трамп, угрожавший аннексией, называвший Канаду «пятьдесят первым штатом», вводивший и повышавший тарифы, включая угрозу стопроцентного тарифа из-за отношений Канады с Китаем, дал Карни для этого все основания.

Такой же процесс, по мнению автора, происходит внутри федерального правительства, только через бюджеты, уведомления о сокращении штатов и организационные схемы, а не через речи о «привратниках». Правительство обязалось сократить численность основной федеральной госслужбы с почти 368 000 сотрудников в 2023/24 финансовом году до 330 000. Около 9800 должностей исчезли в 2024/25 году, ещё 16 000 эквивалентов полной занятости ожидается сократить в рамках правительственного анализа расходов, а 1000 руководящих должностей ликвидируется. Ведомственные планы, опубликованные в 2026 году, описывают более 12 000 сокращений эквивалентов полной занятости за три года, включая 1793 должности в Public Services and Procurement Canada, 900 — в Статистическом управлении Канады и 942 — в Health Canada. Global Affairs планировало сократить 887 должностей, а программы в сфере науки, туризма, иностранной помощи, культурного финансирования и регионального развития были сокращены, объединены или заброшены. Автор подчёркивает: это не просто небольшая экономия, а демонтаж операционной модели, которую правительство Трюдо выстраивало десятилетие.

Автор признаёт, что канадцы не вышли на баррикады, чтобы остановить это, поскольку госслужба действительно казалась раздутой и часто неэффективной. Но, по мнению колумниста, проблема сокращения институтов, которые публике и так не нравятся, в том, что никто не замечает исчезновения нужных функций, пока они не понадобятся: ведомство может быть раздутым и всё же содержать экспертизу, на выработку которой ушло двадцать лет; регуляция может раздражать и всё же существовать потому, что без неё однажды случилось что-то ужасное. Как только эти люди уходят, будущее правительство не сможет вернуть их отменой распоряжения в совете.

Похожее постепенное размывание границ, по мнению автора, происходит и в отношениях между Оттавой и провинциями. Конституция не отменена, провинции сохраняют собственные правительства, но практическая граница между провинциальной и федеральной властью становится всё более размытой — без конституционной битвы, которая обычно привлекала бы внимание канадцев. В качестве примера автор приводит энергетические соглашения Карни с премьером Альберты Даниэль Смит, заложившие основу для нефтепровода мощностью в миллион баррелей в сутки к побережью Британской Колумбии; правительство Британской Колумбии и прибрежные коренные народы выступали против более ранних версий этой схемы, а премьер Дэвид Эби обвинял Оттаву в том, что она благоволит Альберте. Другой пример — соглашение Карни с Китаем о снижении тарифов на ограниченное число китайских электромобилей в обмен на льготы для канадского аграрного экспорта: западные премьеры и аграрии увидели в этом возможности для канолы и морепродуктов, тогда как премьер Онтарио Даг Форд и автопром провинции были в ярости из-за угрозы онтарийскому производству. По мнению автора, Карни считает, что Канада не может позволить каждой провинции сохранять право вето над национальной стратегией, и, возможно, он прав, но это означает, что провинциальную независимость постепенно замещает модель, при которой Оттава определяет национальную цель, договаривается с нужными провинциями и разбирается с возражениями остальных постфактум.

Такой же обработке подвергается и парламент, хотя, как отмечает автор, он сам к этому подготовился. Bill C-5 был внесён 6 июня 2025 года и принят Палатой общин 20 июня, дав кабинету министров расширенные полномочия по ускоренному определению проектов национального значения, что вызвало опасения относительно применения федеральных экологических законов и объёма реального контроля за проектами. Консерваторы поддержали законопроект. Демонтаж парламента, по мнению автора, менее заметен, поскольку Карни не атакует институт напрямую, а лишь ослабляет его способность добиваться содержательных ответов от правительства, пользуясь тем, что канадцы давно перестали воспринимать парламентские дебаты всерьёз после лет постановочных вопросов и нарезок для соцсетей.

Автор напоминает, что этот метод не нов для Карни: похожим образом он действовал в Банке Англии, где реализовал стратегию «Одна миссия, один банк», реорганизовав институт вокруг единой центральной задачи — с перемещением более 700 сотрудников, объединением команд, унификацией систем оплаты и созданием единого исследовательского центра.

По отдельности каждое из этих изменений выглядит объяснимым, и многие из них, возможно, назрели. Но что представляет собой Канада без функционирующей официальной оппозиции, сильной парламентской демократии, компетентной и независимой госслужбы, политически самостоятельных провинций и стабильных торговых отношений с США? Автор считает, что никто по-настоящему не заметил демонтаж как целостное явление, потому что изменения освещаются по отдельности: одна новость — об увольнениях в Health Canada, другая — об альбертском нефтепроводе, третья — о китайских электромобилях. По отдельности это выглядит как серия прагматичных реакций на разрозненные проблемы; вместе — как метод.

Автор заключает, что дестабилизатор вроде Трампа оставляет после себя хаос, но многие его изменения обратимы, поскольку базовые институты сохраняются. Разрушитель вроде Полиева пошёл бы на смелые перемены, но продолжал бы действовать внутри унаследованной структуры. Демонтажник иначе: закончив работу, он не оставляет старую структуру ждать, пока следующее правительство снова её включит, — остаётся пустое пространство, а пустое пространство не остаётся пустым надолго.

По мнению автора, консерваторы этого не понимают: они, похоже, думают, что если продержатся, пока либералы снова не станут непопулярными, то вернутся в комнату и найдут там всё, что потеряли. Но их политическая идентичность уже перераспределена, политика — поглощена, фракция — разграблена, а путь к досрочным выборам исчез, как только Карни собрал большинство.

Автор упоминает эпизод, когда журналист Global Макензи Грей спросил Карни, есть ли прогресс в торговых переговорах с Трампом, и премьер ответил лишь: «Я буду держать вас в курсе». По мнению колумниста, Карни видит Канаду как среднюю державу внутри глобальной перестройки, которую большинство канадцев ещё не осознают; в своей речи в Давосе он заявил, что старый международный порядок не вернётся, что ностальгия — не стратегия и что средним державам пора перестать притворяться и наращивать силу дома.

Автор допускает, что Карни может быть полностью прав, но настаивает: канадцы вправе знать, как будет выглядеть страна, когда демонтаж завершится. Это значит, что СМИ и оппозиция должны перестать спрашивать лишь о том, хороша или плоха очередная новость, и начать спрашивать, что всё это складывается в итоге: какова окончательная структура федеральной госслужбы после сокращений, какие полномочия сохранит парламент, где заканчивается провинциальная независимость под флагом «единой канадской экономики», чем именно заменяется зависимость Канады от США и во что это обойдётся, какую политическую функцию должна выполнять официальная оппозиция после того, как Карни поглотил её популярные идеи, умеренных избирателей и часть депутатов, и кто должен унаследовать всё это, если Карни не планирует оставаться надолго.

По мнению автора, эти вопросы должна была бы задавать эффективная оппозиция, но для этого, вероятно, потребуется новый лидер консерваторов, поскольку Полиев всё ещё разбирается с итогами прошлых выборов — как внутри собственной партии, так и вовне.

Автор завершает колонку выводом: Карни не разрушитель, он не рвёт страну с шумом и не дестабилизирует её, чтобы управлять через хаос. Он гораздо спокойнее, гораздо более расчётлив и, возможно, гораздо более значим по последствиям. Он демонтирует унаследованную Канаду по частям, проецируя такое исключительное спокойствие, что большинство людей даже не заметили исчезновения старой структуры. Поэтому вопрос, который оппозиции стоило бы задать премьеру, звучит не о том, украл ли он их идеи или говорил ли на этой неделе с Трампом, а гораздо масштабнее — и его нужно задать, пока старая структура окончательно не исчезла: когда демонтаж унаследованных структур будет завершён, что придёт им на смену?