Марк Карни — тот самый консервативный премьер-министр, которого мы ждали?

Есть что-то ироничное, а может быть, просто закономерное в том, что после десятилетия либеральных правительств, превозносивших прогрессивный интернационализм, именно либеральный премьер-министр наконец предложил по-настоящему консервативную внешнюю и экономическую политику.

Подход Марка Карни откровенно строится на жёстких интересах, жёсткой силе и скептическом отношении к идеализму, выдаваемому за стратегию. Для читателя The Hub это может прозвучать странно, но позвольте изложить аргументы.

Карни никогда не называл себя консерватором и всегда сопротивлялся этому ярлыку. Но если сверять его действия со значительной частью консервативного списка пожеланий, серьёзные расходы на оборону, экономическая самодостаточность, здоровый скептицизм в отношении морализаторской дипломатии и готовность ставить суверенитет выше сантиментов, то он сделал больше, чем любой лидер консерваторов за целое поколение.

Начнём с доктрины. Сева Гуницкий, политолог из Университета Торонто, назвал метод Карни «реализмом, основанным на ценностях», делая ударение именно на втором слове. Это отход от внешней политики, которую проводил Джастин Трюдо, ставивший во главу угла права человека и прогрессивную риторику до такой степени, что это отталкивало торговых партнёров Канады.

Версия Карни всё ещё апеллирует к ценностям: поддержка Украины, защита Дании в кризисе вокруг Гренландии, чёткая позиция по суверенитету. Но он прямо говорит о необходимости работать с партнёрами, которые не разделяют всех наших ценностей, если Канада хочет экономически выжить. Это тот самый аргумент, который консерваторы приводят годами: нельзя строить торговую нацию исключительно на моральных принципах. Сам Карни утверждает, что экономическая сила — это предварительное условие моральной субъектности: слабая экономика просто не может позволить себе быть принципиальной. Это не демонстративная добродетель, а прямая декларация национального интереса. И ничто из этого не прозвучало бы странно в программе Консервативной партии.

Другие премьер-министры много говорили о восстановлении армии, но никто, включая Стивена Харпера, так и не довёл дело до конца. Обещание Карни выйти на целевой показатель НАТО в 2 процента этой весной и добиваться 5 процентов к 2035 году выглядит иначе и теперь кажется осуществимым: оно подкреплено реальными планами, включая Стратегию оборонной промышленности, нацеленную на наращивание внутренних мощностей вместо простого перечисления денег поставщикам из числа союзников. Сигнал ясен: оборона больше не отходит на второй план перед социальной политикой.

Консервативная жилка Карни вновь проявилась, когда Трамп ввёл тарифы против Канады. Вместо апелляции к общим ценностям он ответил собственными точечными тарифами и превратил диверсификацию торговли в реальную стратегию, а не просто благое пожелание.

Если посмотреть шире, нобелевский лауреат по экономике Майкл Спенс утверждает, что сегодняшний глобальный рост зависит от устойчивости на стороне предложения, а не от мечты о бесфрикционной, всё более глубокой интеграции. Мы живём в эпоху, которую он называет «перманентным кризисом»: пандемии, войны, климатические потрясения, торговые сбои и теперь ещё Америка, готовая использовать тарифы против собственных союзников. Выигрывают в этом мире те страны, которые диверсифицируют торговлю и вкладываются в те сильные стороны, которые делают их менее уязвимыми для давления. Канада десятилетиями готовилась к миру, которого больше не существует.

Даже разворот Карни в сторону Европы носит консервативный характер: это не наивная приверженность многосторонности, а трезвый расчёт на распределение рисков перед лицом ненадёжного партнёра. По данным Wall Street Journal, Карни вёл переговоры не как идеалист из Давоса, а как центральный банкир, которым он всегда и был. И теперь у нас есть серьёзная налоговая реформа, привлёкшая внимание международных инвесторов.

Карни даже поддержал США по вопросам, далёким от коренных интересов Канады, например, по бомбардировке Ирана, потому что «реализм, основанный на ценностях» означает поддержку союзников тогда, когда это служит интересам Канады, а не бездумное принятие чужой стороны по привычке. В отношении Китая он по сути следует сценарию Харпера: осуждать нарушения прав человека, но продолжать вести дела, когда это выгодно Канаде. Это не прогрессивный идеализм, а прагматичное лидерство человека, который просто оказался во главе Либеральной партии. Его единственное настоящее слепое пятно — Газа, где его надежда на решение по принципу двух государств говорит о том, что он не до конца осознал жёсткие реалии войны Израиля с ХАМАС и «Хезболлой».

Это не значит, что Карни превратился в консерватора с большой буквы, и скептики правы, задаваясь вопросом, удержится ли он на этом курсе. Его популярность вполне может пострадать, когда канадцы столкнутся с реальной ценой этого курса: более высокими налогами, ростом долга ради финансирования обороны, трениями с главным торговым партнёром и медленной, неэффектной работой по выстраиванию новых цепочек поставок, которая не окупится ещё долгие годы.

Пока же подход Карни, судя по всему, состоит в том, чтобы смотреть на мир таким, какой он есть, а не таким, каким мы хотели бы его видеть. Это реальность, которую канадцы в основном могли игнорировать, пока Трамп не вынудил нас с ней столкнуться.