Нобелевские лауреаты есть, рецензий нет: как Канада теряет интерес к собственной литературе

Этот текст - адаптация программной речи Дэвида Стейнса, профессора английской литературы Университета Оттавы в отставке, которую он произнёс в Трирском университете (Германия) по случаю пятидесятилетия тамошней программы канадских исследований. В мае Стейнс получил там почётную степень, а лекция называлась «Пятьдесят лет спустя: канадская проза тогда и сейчас».

Стейнс начинает с личных воспоминаний о пренебрежительном отношении к канадской литературе в 1970-х. В 1976 году, заканчивая свою первую книгу «Канадское воображение», он показал рукопись двоюродному брату, кандидату наук. Тот поморщился: «Когда я вижу кленовый лист на обложке книги в библиотеке, я её избегаю, потому что это канадская книга». Два года спустя, когда Стейнс перешёл на работу в Университет Оттавы как медиевист, коллега на первом же заседании кафедры упрекнул его: «Я не знал, что вы состоите в мафии кленового листа».

Переломный разговор состоялся зимой 1982 года в Швеции, где Стейнс встретился с Пером Гедином, владельцем крупнейшего шведского издательства художественной литературы Wahlstrom and Widstrand, выпускавшего, среди прочих, Кадзуо Исигуро, Габриэля Гарсиа Маркеса, Жозе Сарамаго и Джанет Уинтерсон. Гедин рассказал, что раньше его агенты искали новые имена в Нью-Йорке и Лондоне, а теперь - в Австралии, Южной Африке и Канаде. На вопрос «почему», он объяснил: Австралию «открыли» после Нобелевской премии Патрика Уайта, Южную Африку прославил апартеид и голоса таких писателей, как Надин Гордимер, а вот Канада не выигрывала крупных международных премий, не переживала войн или расколов внутри страны - и потому могла совершать выдающиеся литературные достижения незамеченной внешним миром. Это было безопасное место для роста прозы вдали от пристального взгляда извне.

С того вечера прошло 45 лет, и ситуация изменилась разительно. Маргарет Этвуд дважды получала Букеровскую премию - за «Слепого убийцу» в 2000 году и за «Заветы» в 2019-м, помимо ещё трёх номинаций. Элис Манро получила Нобелевскую премию в 2013 году за совокупность своего творчества; её роман «Нищенка», составленный из переплетённых рассказов, вошёл в шорт-лист Букера в 1979 году, после чего организаторы премии постановили впредь принимать к рассмотрению только романы. Майкл Ондатже получил «Золотого Букера» за «Английского пациента» как лучший роман из первых 51 лауреата премии.

Стейнс задаётся вопросом: почему при столь впечатляющем росте канадской прозы история этого подъёма так мало известна - и за пределами страны, и внутри неё? Дальше он прослеживает путь канадской литературы и называет силы, которые, по его мнению, этот путь подрывают.

Ранняя литература коренных народов

Традиция прозы коренных народов фактически прервалась после рассказов Полин Джонсон о необходимости сосуществования белых и коренных народов. В рассказе «Резоны краснокожей девушки» (1893) героиня признаётся мужу, что её родители венчались по традиционному, а не христианскому обряду; когда муж обвиняет её в публичном унижении, она отвечает: «Почему я должна стыдиться обрядов моего народа больше, чем вы - обычаев вашего, брака более священного и святого, чем половина издевательств вашего белого человека?» - и в тот же вечер уходит от него. Джонсон умерла в 1913 году - в том же году главой Департамента по делам индейцев стал Дункан Кэмпбелл Скотт, сторонник ассимиляции коренного населения. После смерти Джонсон прошло 60 лет, прежде чем в Канаде вновь был опубликован писатель из числа коренных народов - прорыв случился с книгой Марии Кэмпбелл «Полукровка» в 1973 году.

Один из лучших авторов этой традиции - покойный Ричард Вагамезе (1955-2017). В романе «Лекарственный путь» (2015) оджибвейский подросток сопровождает угасающего отца, с которым был в разлуке, вглубь Британской Колумбии, чтобы тот мог умереть по обычаю предков - сидя, лицом на восток, «по-воински». Для сына это последнее путешествие становится путём к принятию, пусть и не к прощению, отца. Книги Вагамезе с глубоким состраданием говорят об испытаниях народа оджибве и о целительной силе семьи, традиции и земли.

Более молодая писательница - поэтесса-métis Катерина Верметт, чей первый роман «Разлом» (2016) стал национальным бестселлером: межпоколенческая сага о жизни в Северном конце Виннипега, где десять персонажей по очереди осмысляют сцену изнасилования и собственные судьбы. Первые три романа Верметт составляют трилогию, а в четвёртом, «Настоящие» (2024), две сестры сталкиваются с разоблачением матери, ложно заявлявшей об индейском происхождении. Их métis-наследие передано по отцовской линии; мать, художница, - белая. Роман исследует медийную бурю вокруг матери и право дочерей на самоидентификацию в мире, который смотрит на них иначе.

Недавний взлёт мейнстримной прозы

Мейнстримная, «белая» канадская проза тоже относительно молода: Морли Каллаган до 1948 года вообще не называл место действия своих рассказов и романов, а Мордехай Рихлер поместил действие своего первого романа «Акробаты» (1954) в Европу. При этом уже в 1972 году Маргарет Лоуренс утверждала: многолетний «колониальный менталитет», при котором книга канадского автора заведомо не могла быть хорошей, сменился разительными переменами, особенно за последнее десятилетие, и теперь «очень немногие серьёзные канадские писатели не находят читателя у себя на родине». Между первой прозой Рихлера и этим высказыванием, в 1960-х, дебютировали, среди прочих, Маргарет Этвуд, Тимоти Финдли, Роберт Кроч, Маргарет Лоуренс и Элис Манро.

В 1976 году, когда в Трире начиналась программа канадских исследований, Этвуд опубликовала свой третий роман «Леди-оракул». В следующее десятилетие бесчисленные авторы признавали свой долг перед Этвуд или Манро. Влияние Манро слышно на страницах «Беглых фрагментов» (1992) - дебютного романа Энн Майклз о пережившем Холокост человеке, эмигрировавшем в Канаду; книга получила премию Orange в 1997 году и переведена более чем на 20 языков.

В 2016 году Мадлен Тьен опубликовала роман «Не говори, что у нас ничего нет», вошедший в шорт-лист Букера и переведённый более чем на 25 языков. Книга охватывает десятилетия китайских потрясений - от первых боёв революционной армии Мао Цзэдуна через Культурную революцию и события на площади Тяньаньмэнь до современного Китая. Тьен, родившаяся в Ванкувере в семье китаянки и малайзийца, открыто называет Элис Манро главным влиянием на свою писательскую карьеру; в 2017 году она опубликовала рассказ «Страна Элис Манро» о девочке-иммигрантке из Камбоджи, бродящей по библиотеке Годериха, где работает сама Манро.

Хизер О’Нил в пятом романе «Столица грёз» (2024), вслед за Этвуд, изображает вымышленную восточноевропейскую страну Элизию, захваченную и парализованную оккупационными силами.

Канадская проза также вобрала в себя писателей, приехавших из-за рубежа. В 1976 году Кэрол Шилдс, родившаяся в Оук-Парке (Иллинойс) и переехавшая в Канаду с мужем-инженером, устроившимся в Университет Оттавы, опубликовала первый роман «Малые церемонии» - на основе материалов её магистерской диссертации о Сюзанне Муди. Находясь под сильным влиянием Этвуд в стиле и Манро в видении, Шилдс исследовала жизнь обычных людей среднего класса, делая мельчайшие детали захватывающими. Позже она получила Пулитцеровскую премию и номинацию на Букера за роман «Дневник каменных голов» (1993).

«Натурализованные» писатели

Шилдс - одна из тех, кого Стейнс в других своих работах называет «натурализованными канадскими писателями»: рождённые за пределами Канады авторы, принявшие жизнь и обычаи новой страны. До Второй мировой войны такие фигуры были редкостью, но после войны, особенно в 1960-х, они стали обычным явлением: малонаселённая, открытая Канада манила иммигрантов стабильностью и свободой.

В том же 1976 году уроженец Шри-Ланки Майкл Ондатже опубликовал первый роман «Прохождение через Слотер» - биографию джазового корнетиста Бадди Болдена, построенную на поэзии, прозе и документальной фикции. Из семи романов Ондатже лишь один, «В шкуре льва» (1987), имеет канадские декорации; в «Английском пациенте» (1992), сиквеле, действие переносится на виллу Сан-Джироламо под Флоренцией. Роман стал основой знаменитого фильма и в 2018 году получил «Золотого Букера».

Рохинтон Мистри приехал в Канаду из родного Мумбаи после колледжа и поступил в Университет Торонто на второй бакалавриат по английскому языку и философии. В трёх романах - «Такое долгое путешествие» (1991), «Такое шаткое равновесие» (1995) и «Семейные дела» (2002), каждый из которых номинировался на Букера, - он смотрит на современную Индию с канадской дистанции. «Такое шаткое равновесие» разворачивается на фоне чрезвычайного положения, введённого Индирой Ганди в середине 1970-х, и исследует борьбу «за хрупкое равновесие между надеждой и отчаянием».

В 2002 году, во время рекламного тура по США с «Семейными делами», Мистри подвергался настолько масштабному расовому профилированию в аэропортах и гостиницах, что досрочно прервал поездку и поклялся больше не ездить в Соединённые Штаты - и сдержал обещание почти четверть века.

Писатели - и коренные канадцы, и натурализованные - смотрят на жизнь и внутри, и за пределами Канады, но все они укоренены в стране. Как заметил Пер Гедин ещё 35 лет назад, многое из происходящего в канадской литературе остаётся незамеченным остальным миром - и это по-прежнему верно.

Избегание канадскости

При этом канадская проза, несмотря на плеяду знаменитых авторов, не привлекает внимания ни внутри страны, ни за её пределами. Причина, по мнению Стейнса, коренится в том самом замечании его кузена пятидесятилетней давности. Двадцать и десять лет назад в Globe and Mail регулярно выходили статьи о писателях, развёрнутые профили дебютантов, подробные рецензии; газета имела собственный книжный раздел. Сейчас - почти ничего, максимум одна-две рецензии, причём порой перепечатанные из иностранных источников. В Toronto Star некоторые выходные обходятся вообще без единой книжной рецензии. То же самое - в остальных газетах; пожалуй, только Winnipeg Free Press ещё сохраняет штатного книжного редактора. Недавно Globe and Mail убрала из субботнего номера список бестселлеров недели - издание восстановили лишь после возмущения читателей.

В сфере нон-фикшн, по словам Стейнса, дела обстоят ещё хуже. Канадский совет по делам искусств (Canada Council for the Arts), основанный в 1957 году как главный государственный фонд поддержки искусств, расширил свою деятельность, но одновременно сузил критерии финансирования книг: книги по канадской истории и научные исследования больше не подпадают под гранты. Как цитирует Стейнс главу издательства Sutherland Books Кена Уайта, совет принял новое определение нон-фикшн, согласно которому искусством признаётся только «личный голос» автора - мемуары, личная история, личное эссе, - тогда как «объективная, основанная на фактах журналистика не является искусством, как и эссеистика, историография, биографии, научно-популярная литература». Эти «неартистичные» книги лишены права на гранты и премии. По словам Уайта, финансирование от совета настолько значимо для канадского книгоиздания, что отказ от поддержки документальной нон-фикшн вынуждает издателей выпускать вместо неё личные тексты - и это, добавляет Стейнс, затрагивает и прозу, поскольку терминология совета во многом определяет издательскую повестку. В США же, замечает он, премии вроде Пулитцеровской и National Book Award по-прежнему учитывают неличную документальную литературу.

Стейнс также указывает на балльную систему оценки книг, претендующих на публикацию, которая начисляет баллы за принадлежность автора к коренным народам, за цвет кожи и подобные характеристики, оставляя качество текста на втором плане. Он приводит рассказ своего друга, журналиста Роя Макгрегора: к тому обратился режиссёр, готовивший фильм о легендарном хоккеисте и писателе Кене Драйдене, соавтором книги которого Макгрегор был. Режиссёра интересовало, были ли у Драйдена «индейские корни» и какое отношение он имел к чернокожему сообществу - это требовалось для заявки на финансирование от Канадского совета по делам искусств.

Более двадцати лет назад была учреждена премия Тейлора за литературную нон-фикшн, которую получали такие авторы, как Тим Кук и Ричард Гвин. Недавно премия прекратила существование: по словам Стейнса, среди номинированных и одобренных советом книг оказалось слишком много мемуаров о пережитом насилии, причём многие из них были «скорее вымышленными, чем правдивыми»; один из членов жюри признался Стейнсу, что они коллективно постановили не выбирать финалистом ни один мемуар, поскольку большинство представленных работ не соответствовало критериям премии.

Издательство Tundra Books, подразделение Penguin Books, специализирующееся на детской и подростковой литературе, заявляет о приверженности «усилению недопредставленных голосов» и принимает рукописи только от авторов, которые идентифицируют себя как чернокожие, коренные народы, цветные, ЛГБТК2S+, люди с инвалидностью или имевшие статус беженца.

Несмотря на эту, по выражению Стейнса, «негативность в методологии работы с эпохой концентрации» (используя формулировку Мэтью Арнольда), канадская проза продолжает сиять, хотя и не так заметно, как могла бы.

Последний пример - дебютный роман Кая Томаса «В верхней стране» (конец 2022 года). В авторском послесловии Томас пишет, что знал множество историй об отношениях между чернокожими и белыми, между коренными народами и белыми, но «не мог вспомнить ни одной истории, которая по-настоящему исследовала бы отношения между чернокожими и коренными народами» - и решил восполнить этот пробел. Действие романа начинается в июле 1859 года в вымышленной деревне Данмор близ Чатема и Виндзора - узле Подземной железной дороги, куда стекаются чернокожие беглецы с американского Юга. Когда охотник за головами похищает и пытает конюха в поисках беглых рабов, пожилая женщина по имени Кэш в итоге убивает его из его же ружья. Книгу Стейнс называет «в высшей степени оригинальным произведением и значимым вкладом в многомерный мир современной канадской прозы» - причём узнал он о ней из рецензии в New York Times.

Стейнс завершает выступление цитатой Маргарет Этвуд о том, что художественная проза - «хранитель нравственного и этического чувства общества», особенно теперь, когда организованная религия в упадке, а политики, видит Бог, утратили доверие: проза остаётся одной из немногих форм, через которые можно видеть себя и других и судить и тех, и других. Именно это, заключает он, делает роман Кая Томаса - и делают лучшие канадские романисты сегодня: «лучшая литературная проза сейчас пишется не в Америке и не в Британии, а укоренена в Канаде и обращена ко всему миру».